Oldkniga.ru - ЙМХЦХ ЯРНКЕРМЕИ ДЮБМНЯРХ

 

ймхцх


 Научно-популярные
 
Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 
 Мифы. Легенды. Эпос.
 
Пополь-Вух (Книга народа)
 
 Кулинария и домоводство
 
Подарок молодым хозяйкам
 Затем свою.
 Она фактически выставляла нам большие счета, чем.
 Им нужна некоторая.
 Вот почему они наконец.
 Как понравилась.
 Якобы секретной формулы «Кока-колы»,.
 Которая называется методом.
 Он.
 Те, кто мог.
 Уже спустя несколько.
 Очень трудно, – говорит она. – Я стараюсь.
 Возможно, самое полное.
 Моя идея.
 На него должны быть.
 Когда дело касается выбора.
 Самый драматичный.
 Если вы готовите.
 В одной.
 Продукт №2 не может позволить себе.
 Наш вице-президент по.
 Министром финансов, ,.
 Чтобы.
 Многие незнакомые люди в письмах всячески.
 Он.
 Именно тогда я начал подумывать о.
 Которым надо владеть.
 Я.
 Мне нужно.
 Как можно.
 У нас.
 Когда увидел в.
 Разве не здорово.
 А так как в.
 Некоторые люди предпочитают телевизионный экран, поскольку.
 Одного взгляда на нее, одного запаха.
 Которые не.
 Америка уже имеет промышленную политику,.
 Они также прошли «петлеобразный» курс.
 Каких результатов она достигнет в.
 Долларов», –.
 И если.
 Не только IBM, но.
 Когда крестоносцы садятся.
 Затем вам нужно выяснить.
 Посреди обеда.
 Говорят, что Ли.
 Весы.
 По существу,.
 Чтобы ответить на эти вопросы или исправить.
 Какую из них будем.
 Грозящий опасностью.
 

оНДОХЯЮРЭЯЪ МЮ:
аХАКХНРЕЙЮ ЯРЮПШУ ЙМХЦ | RSS
хЛЪ:
E-mail:

Изменяемость видов

Наша задача состоит в том, чтобы показать, что все животныя и растения развились из одной или немногих основных форм через постепенное изменение и найти причину, вызвавшую данное событие. Это — два различные вопроса и, хотя они соприкасаются во многих пунктах, но их не следует смешивать, как это часто делается. Нужно, во первых, привести действительные доказательства изменяемости, той всеобщей изменяемости, которая обнимает все разнообразие органических форм. Однако невозможно непосредственно представить все переходы, наприм., от какого нибудь одноклеточного организма до высоко организованного млекопитающего; на первом плане стоит вопрос, постоянен ли, или изменяется органический вид, «Specie». Если понятие вид обнимает собою группу устойчивых форм или изменяющихся лишь в тесных границах, то все учение о происхождении является неосновательным; если же напротив удастся доказать, что, об неизменяемости видов, в длинные геологические периоды, не может быть и речи, то едва ли может после этого возникнуть серьезное возражение против этой теории, даже если мы распространим ее до ее крайних выводов.

Великая борьба между приверженцами и противниками учения Дарвина вращается главным образом около вопроса о виде, и Дарвин с полным основанием назвал свое великое произведение «Происхождение видов», также, как с другой стороны, Кювье с своей точки зрения мог сказать: „Постоянство видов есть необходимое условие для существования научного естество знания".

Вид представляет, как известно, научную единицу, зоологической и ботанической системы; казуля, благородный олень, лошадь, осел, африканский слон, обыкновенная мышь, полевая мышь, рогач олень, садовая улитка, сосна, обыкновенный одуванчик и т. п. представляют подобные виды; некоторые из них, родственные между собой, соединяются в „роды"; напр. африканский и индейский слон, или осел, лошадь, дикий осел, зебра, квагга и т. п. Более высокие подразделения образуют семейства (напр. жвачные) отряды (напр. копытные), классы (напр. млекопитающие), наконец типы (напр. позвоночные); между видами различают еще менее значительные уклонения под именами вариететов или рас.

Противники учения о происхождении видов опираются прежде всего на то, что постоянство видов подтверждается наблюдениями, как в области зоологии, так и ботаники; по их мнению происходят только незначительные колебания признаков, которые никогда не могут достигнуть такого значения, или на столько укрепиться, чтобы через, их накопление мог возникнуть новый вид; они опираются на то, что еще ни разу не случилось, чтобы подобное изменение произошло на наших глазах, и что, насколько известно, виды оставались те же в продолжение всего исторического времени. Итак, мы должны прежде всего убедиться и том, насколько верно, что постоянство вида есть факт, твердо установленный наблюдением (Vergl.z.B.Wigand, Der Darwinismus und die Naturforschung Newton`s und Cuvier`s Bd.I.Cap.I).

При каждой попытке познакомиться с животным и растительным миром является потребность различения видов; диллетант, видящий на лугу различные цветы, травы и злаки, и рассматривающий их несколько ближе, распознает различные сорта растений, из которых каждый представлен несколькими сходными экземплярами; и едва ли существует народ с таким низким умственным уровнем развития и даром наблюдательности, который на знал бы нескольких типов и не различал бы их по именам.

Из этого вполне наивного рассматривания бросающихся в глаза отличительных признаков у различных, но сохраняющих свои свойства, типов, развилось понятие об естественно-историческом виде, развилось оно так постепенно, что невозможно указать исследователя, который ввел это понятие в науку, но заслуга применить его, хотя бы в практическом отношении, принадлежит Рею и Линнею.

Но если различие видов и перешло в науку из народных воззрений, всетаки само собою попятно, что представление о значении отдельных видов должно быть различно. Многие резкие признаки, напр. окраска цветов у некоторых растений, являются очень непостоянными и мало ценными для различия видов, в то время, как мало заметные признаки являются очень важными. Оказалось, что существуют группу форм, у которых расделение на виды и установление их наталкивается на большие трудности, и поэтому пришлось вырабатывать для расграничения видов точные определения и строгие правила.

Линней, влияние которого было очень велико в этой области естествознания — в систематике, руководствовался при установлении видов своею чрезвычайно развитою способностью различать формы и естественно-научным тактом, которые обыкновенно .подсказывали ему истину, при чем он сам не всегда мог указать основания своих подрасделений.

Высказав раньше вскользь мнение, что, может быть, первоначально каждый род заключал в себе только один вид, и что множество других форм произошло позже главным образом , через скрещивание, он, впоследствии, выразил понятие о виде следующей формулой: „мы считаем столько видов, сколько создал их первоначально Творец". Этим высказывалось совершенно в догматическом духе и в полном противоречии с прежними взглядами, что каждый вид являлся в мир путем непостижимого процесса, недоступного естественно-научному исследованию, и что изменение вида не происходило.

Несколько позже была сделана попытка дать видам, какими они являлись на практике, более точное определение. Кювье был первый, который, высказался, что „к одному виду принадлежат все те индивидуумы, которые заведомо происходят от общих предков и настолько похожи на них, насколько те — между собою". Здесь, конечно, не приведен никакой сверхестественный случай для происхождения и обозначения вида, но главный признак — происхождение от общего предка — таков, что его нельзя почти никогда ни строго проследить, ни доказать в отдельном случае; и тогда останется только высокая степень сходства для утверждения принадлежности к одному виду.

Но так как и это указание недостаточно, то призвали на помощь еще некоторые признаки; так, прежде всего, к одному виду должны принадлежать все те индивидуумы, которые сходятся между собой во всех существенных признаках.

Это правило кажется очень точным; но, в действительности, оно почти не имеет значения, так как никто не в состоянии сказать, который из признаков существенный, и вследствие этого решение вопроса остается совершенно произвольным. Исследование признаков, по которым различаются отдельные виды, указывает, что признаки эти бывают очень часто чрезвычайно незначительны, и решающим является тот признак, который постоянен, который всегда есть в известной группе форм, и который у других, отличимых от первых, постоянно отсутствует, хотя бы он и был также мало значущим в физиологическом, как и в морфологическом отношении.

Гораздо большее значение имеют данный, полученные наблюдением над явлениями размножения. Известно, что при скрещивании двух очень близких, но всетаки несколько различных форм (которые можно считать вариететами одного и того же вида), происходят, большею частью, потомки, которые вообще отличаются не только большим и пышным развитием, но в особенности усиленной плодовитостью. Существуют также наблюдения, что более отличающиеся типы, которые можно считать за отдельные виды, при скрещивании, если оно и удается, не дают потомства, или если оно и является — то с ограниченной способностью к размножению. На основании этих фактов было принято, что вариететы одного и того же вида при скрещивании дают потомство, а различные виды более или менее бесплодны; это указывает на абсолютное различие в условиях размножения между вариететами и видами; как будто это категории, которые отличаются одна от другой не только степенью уклонения, но всей своей природой, и поэтому считалось невозможным, чтобы эта граница могла быть перейдена с течением времени путем накопления мелких различий и чтобы новый вид образовался этим путем (Vergl,z.B. Wigard.a.a.O).

Нет сомнения, что это самое веское возражение, поднимавшееся в этой области против учения о происхождении. Этот вопрос вызвал очень объемистую литературу, проследить которую в подробности здесь невозможно, и мы должны ограничиться тем, что приведем общие выводы. Во первых видно, что опыты, при которых следовала уменьшенная плодовитость помесей двух различных видов, не везде убедительны; большая часть их проделана на растениях, которые опылялись для этой цели пыльцой других растений. При этом, их должны были держать в горшках, в комнатах и почти постоянно закрытыми; во многих случаях они были кастрированы, чтобы отвратить действие пыльцы того же вида. Подобный способ конечно влияет неблагоприятно на размножение; кроме того, приходилось делать опыты с небольшим числом экземпляров, так что продолжительное исследование производилось над потомками немногих индивидуумов, что, как известно, очень вредно влияет на плодовитость; так что в тех случаях, когда бесплодие ублюдка выражается только в несколько уменьшенном числе семян, это уменьшение может быть вполне приписано вышеуказанным, неблагоприятным, внешним условиям.

Несмотря на все эти затруднения, известно некоторое число случаев между растениями и животными, при которых различные виды впродолжение нескольких генераций заведомо размножались вполне успешно, и целый ряд подобных примеров приведен в различных книгах. Так получались ублюдки собаки и волка, собаки и шакала, достигавшие до четвертого поколения; различные виды фазанов и гусей скрещиваются вполне успешно; а для многих наших домашних животных, каковы: рогатый скот, свиньи, собаки, едва ли возможно сомневаться в том, что они в своих различных расах представляют продукт скрещивания различных видов. Известны также некоторые растения, у которых происходит тоже самое; напр., наше всем известное медвежье ушко является подобным ублюдком (Kerner. Die Geschichte der Aurikel. Zeitschr.d.Deutsch. Alpenvereines.Bd.VI). С другой стороны, указываются при этом примеры рас, образовавшихся на глазах человека и, в то же время, не дающих потомства при скрещивании с первичной формой. Во всяком случае, эти указания еще не настолько определенно разработаны, чтобы можно было придавать им особенное значение; напротив того, известны формы растений, которые признаются ботаниками только как вариететы и в то же время производят бесплодных потомков.

Из этих данных можно сделать тот вывод, что скрещивание между мало отличающимися формами ведет за собой часто усиление плодовитости; при больших уклонениях она постепенно уменьшается, пока наконец не прекратится. Еслибы действительно было верно, что опыты со скрещиванием обнаруживают непреодолимую границу между вариететом и видом, то у всех форм того же вида должна бы существовать усиленная или неизменная плодовитость; а после того, как были бы перейдены границы от вариетета к виду, наступило бы внезапное уменьшение ее. Но этого, в действительности не случается; во первых, как мы видели, уменьшение плодовитости не всегда совпадает с границей вида, а во вторых уменьшение плодовитости происходит совершенно постепенно, так что в первых ея стадиях ее очень трудно подметить; так что лучшие и самые опытные наблюдатели в этой области часто сомневаются, наступило ли в том или другом случае это уменьшение, или еще нет. Итак, резкой разницы не существует между плодовитыми формами, принадлежащими одному и тому же виду, и между плодовитыми или мало плодовитыми представителями различных видов, и в этом лежит ясное доказательство того, что вид и вариетет отличаются между собой только по степени, а не абсолютно, и что в природе между ними нет границы. Значит, опыты скрещивания дают также важное, хотя еще не достаточно оцененное, доказательство против постоянства видов и в пользу учения об изменении их.

Для практических целей чисто описательной зоологии и ботаники, при установлении видов очень мало имели значения опыты скрещивания, по крайней мере, до сих пор, так как чрезмерная трудность этих опытов делала возможным применение их только в очень немногих случаях. Можно сказать, что между бесчисленными видами, известными нам, и тысячная доля не могла быть установлена этим способом; не смотря на это, нельзя слишком умалять значения этих результатов, и нужно всегда помнить о них при решении вопроса, какую цену нужно придавать понятию о виде, принимая учение о постепенном изменении организмов.

Для определения, что должно относится к одному и тому же виду, гораздо большее практическое значение, чем до сих пор указанные признаки, имеет правило — что к одному виду относятся все те формы, которые соединены между собою постепенными переходами. Этот основной закон применяется в обширнейшем масштабе, и в очень многих случаях он приводил к решению, должны ли быть две данные формы отнесены к двум различным видам, или нет. Но не смотря на это, не легко подобрать материал, к которому можно применить это правило, а потому число видов, к которым это удалось сделать, хотя само по себе и очень велико, но несравненно менее того, к которому это не применимо. Я думаю, что ни один систематик не будет оспаривать, но согласится с тем, что большее число видов еще не подвергалось этому огненному испытанию.

Итак мы видели, что все эти- средства для определения, что такое вид, недостаточны; в действительности, в этом направлении, в большинстве случаев господствует произвол; от личного такта и от благоусмотрения отдельных исследователей зависит решить, какая степень сходства или совпадения требуется, чтобы соединить в один вид известное число имеющихся экземпляров. Конечно на это существуют у различных специалистов совершенно различные взгляды; так, птицы Германии расделены одним знатоком их на 376 видов, а другим, более чем на 900; некоторые ботаники различают 52 вида Hieracium (ястребинки) в Германии, а другие 300 видов. Такое различие мнений приводит к весьма различным толкованиям, большею частью без малейшего результата, так как недостает именно однородных оснований для решения вопроса. Не только различные направления противуставляются одно другому, но при более близком наблюдении замечается, что часто в различных, близко родственных отделах принимается но привычке совершенно различный масштаб для разграничения видов; так что один и тот же исследователь вынужден прилагать различный масштаб и создавать виды, совершенно различного значения, смотря по тому, занимается ли он той или другой группой форм. Всякий, относящийся сколько нибудь критически к работам о раковинах, увидит, что напр. в роде Сonus (известном коническом моллюске) форма раковины имеет гораздо меньшее значение при установлении вида, по крайней мере, на сколько; это касается тропических и субтропических форм, чем почти у всех других морских моллюсок далее, что виды наземных моллюсок основываются на гораздо меньших различиях, чем морских и т. д.

Во всяком случае, эти затруднения не могут служить доказательством против постоянства видов, но из них следует, что заключать на основании эмпирических доказательств о неизменяемости видов неосновательно; большая часть последних установлена произвольно, на основании личной оценки, и факты, обнаруженные систематическими исследованиями, оказались еще недостаточными, чтобы положить основание согласному представлению о среднем морфологическом объеме видов; другими словами, или собранные до сих пор факты еще не достаточны чтобы позволить сделать определенный вывод, и нужных доказательств еще нет, или собранные случаи приводят, вследствие многих противоречий и трудностей, к заключению, что существование естественной единицы, которую должен представлять вид, не должно быть принято для всех случаев и одинаковой степени.

Напротив того, защитники неизменяемости видов придерживаются взгляда, что эта неполнота наших познаний, хотя имеет значение во многих отдельных случаях и устраняет точное решение вопроса, но что те случаи, которые исследованы с полной точностью, дают решение для многих основных вопросов, и что постоянство видов подтверждается во всех тех случаях, где действительно были предприняты точные исследования обширного материала. Понятно, что существуют группы форм, между которыми в настоящее время совсем нет переходов; но тут является другой вопрос, не существовали ли раньше переходные формы между видами, теперь различными, или не может ли вид, цельный теперь, расделиться позже на два различных; и не говорит ли это за то, чтобы группы форм, связанные переходами, имели бы одинаковое значение и представляли бы собою одинаковые категории.

Наконец мы видим, что все виды, насколько их можно ограничить существующими переходами, в очень многих случаях, по крайней мере приблизительно, равноценны; но, конечно, не до такой степени, чтобы из этого можно было вывести правило об объеме, какой имеют всегда эти группы форм, а па столько, что можно с некоторой определенностью указать границы, которые не переступает обыкновенно изменяемость групп форм, связанных переходами. В то время, как это приложимо к большинству типов, есть меньшее число случаев, в которых наблюдаются уклонения, и которые поэтому стоят особняком; так мы видим, напр., что некоторые пресноводные моллюски, мало между собой сходные, связаны постепенными переходами.

К замечательным пресноводным моллюскам Средиземноморской области принадлежат Меlanopsidае, расделенные на множество видов, между которыми различают три отдельные рода:Melanopsis, Lycrea и Canthidomus, точное сравнение очень большого материала, сделанное Бро (Вгot), лучшим знатоком этой группы доказало, что, благодаря множеству переходных форм между всеми Меlanopsidае Средиземноморской области (С добавлением Hemisinus), можно было бы признать только два вида, тем не менее он признает, что такое заключение было бы не целесообразно, и что следует различать большее число видов, несмотря на все промежуточные формы (Вгot, Monographie der Melaniaceen in Martini-Chemnitz, Conchylien cabinet).

Равным образом и между растениями существуют роды, заключающие чрезвычайно разнообразные формы; связанные переходами, так что большая часть систематиков считает необходимым различать в них большее число видов; сюда принадлежат, между прочим, хорошо известные роды: ива, фиалка, роза, ежевика, ястребинка и многие чертополохи. Существование подобных групп форм в различных частях животного и растительного царств свидетельствует, во всяком случае, о том, что то, что обозначают, как виды, представляет в различных случаях неравные величины, и если в этом и нет решающего доказательства против постоянства видов, то с другой стороны из этого следует, что при этих данных нельзя утверждать, что наблюдаемые случаи дают эмпирическое подтверждение неизменяемости. Напротив, эти многообразные комплексы форм представляют именно ту картину, какую нужно ожидать, когда мы наблюдаем какую нибудь группу в стадии развития, и новообразования видов.

Если представим себе возможный и естественный случай, что в подобной группе форм некоторые члены, по какой нибудь причине вымрут и исчезнут, то она сейчас же распадается на хорошо различимые виды.

Среди этих больших групп форм очень интересные примеры представляют некоторые наземные моллюски Обширный род Helix, к которому принадлежат обыкновенные садовые моллюски, виноградная улитка и т. п., заключает в себе более 2000 различных видов, которых разделяют для более легкого изучения на большое число этих под-родов;один из этих под-родов Iberus очень богато развит в Сицилии, и из различных пунктов ее описано значительное число видов, из которых каждый живет на небольшом пространстве острова. В последнее время Кобель, после продолжительной жизни в Сицилии, указал (Экскурсии в южной Италии. Jarbuch der Deutschen malakozoolog. Geselschaft 1881.S.50), что каждая из этих форм, хотя и имеет определенную область преимущественного распространения, но что между нею и областью соседнего Iberus живут промежуточные формы, соединяющие их вместе, так что все эти виды образуют группу связанных между, собою форм, крайние члены которой представляют чрезвычайно значительное различие.

Несколько дальше ведет нас изучение Achatinellae; это одно из семейств наземных моллюсок, разделенное на несколько родов; число их видов было указано 400, но потом было уменьшено до 222; их географическое распространение — Сандвичевы острова в Тихом океане, где они встречаются при удивительно странных обстоятельствах, описанных Гуликом (Nаturе. 1872. Вd. VI. S. 262). Едва ли можно встретить один и тот же вид на двух островах; даже есть роды и под-роды, встречающиеся только на одном острове; при этом распределение крайне неравномерно. Гавайи, наибольший из островов имеет только 6 Achatinellae, в то время как на Оагу, в шесть раз меньшем, имеющим 15 географических миль в длину и 4 в ширину, встречается наибольшее число форм этого рода; они водятся в лесах глубоких горных долин, и при том так, что почти каждая из этих маленьких долин имеет свой особый вид. Родственные типы, происходящие из двух непосредственно находящихся друг подле друга долин, соединены между собою незаметными переходами, между тем, как таких переходов не существует между формами, находящимися в местностях, лежащих далеко одна от другой; и чем дальше лежат местности одна от другой, тем более различаются между собою виды. Виды, происходящие из различных островов связаны между собою переходами.

Едва ли можно объяснить себе этот факт иначе, как приняв, что это чрезвычайное разнообразие форм развилось постепенно из немногих основных видов. Эти факты тем интереснее, что, по новейшим свидетельствам, большая часть Achatinellae исчезла из Оагу; они вымерли в последние 10 — 12 лет, и если теперь коллектор посетит остров и будет его исследовать, то, вероятно, он найдет только незначительное число видов, которые не будут уже связаны между собою большим числом переходных форм.

Случится это, или нет, но во всяком случае вышеописанные обстоятельства имели место еще очень недавно; мы можем их вполне сравнить с условиями нахождения другой группы наземных моллюсок, именно с очень богатыми видами и очень распространенным родом Clausilia, который существует в бесчисленном количестве форм на известковых скалах побережья юго-восточной Европы; один из под-родов Clausilia, получивший название Albinaria почти ограничен в своем распространении Грецией, Албанией, островами Эгейского моря и прилежащими частями Малой Азии, и только совершенно изолированные отпрыски его были находимы в Сирии, и, может быть, также в Далмации. По Бётгеру до 1875 г. различали 95 видов, которые можно было сравнить с Акатинеллями в том отношении, что различие между этими видами очень, не значительно и большая часть их имеет очень малое географическое распространение и часто ограничивается верхушкой горы или маленьким островком (Bottger, Monographie der Clausliensection Albinaria Novitates Conchologicae, Abth.I.1878). Различие между Albinaria от Сицилийских Iberus и Achatinellae Сандвичевых островов выражается в том, что хотя здесь в некоторых случаях формы и связаны между собой промежуточными членами, но у большей части последние отсутствуют.

Итак, мы познакомились с тремя большими группами форм наземных моллюсок, которые по своему объему не вполне одинаковы, но сходны между собой в том, что каждая заключает в себе большое число совершенно различных, но близко родственных между собою типов; последние группируются очень различным образом, в зависимости от топографических условий их местопребывания. Что касается Сицилийских Iberus, живущих на одном цельном участке суши, то принимая, что все типы связанные между собою переходами принадлежат к одному виду, мы должны бы отнести и их тоже к одному виду. Из Achatinellae мы соединили бы в один вид все различные формы этой группы, живущие на одном острове; между Albinaria мы имеем, соответственно их нахождению на многочисленных маленьких островках, большое количество родственных, но не переходящих один в другой «хороших видов».

Итак мы видим, что принятие, при установлении видов, за критериум — существование переходов, — заставило бы нас совершенно одинаковые случаи оценивать совершенно различно.

Из вышесказанного совершенно ясно, что и в современном органическом мире можно встретить примеры, говорящие против защитников постоянства видов, которые указывают при том что между вариететом и видом нет большого различия и что вариететы должны действительно быть обозначены, как начинающиеся виды.


ВХРЮРЭ ДЮКЕЕ

Новый портал с порно видео онлайн бесплатно

яНДЕПФЮМХЕ
 Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 Предисловие автора
 Содержание палеонтологии
 Сохранность окаменелостей
 Геологическая последовательность
 Неполнота документов
 Учение о происхождении видов
 Изменяемость видов
 Опыты приручения животных
 Географическое распространение животных и растений
 Палеонтологические ряды форм
 Палеонтологическая систематика
 Степень изменчивости
 Древнейшие фауны и Эозоон
 Родословные дерева
 Эмбриология и сравнительная анатомия
 Первоначальное зарождение
 Естественный подбор и борьба за существование
 Приспособление и мимикрия
 Зачаточные органы
 Морфологические признаки; соотношение; половой подбор
 Усовершенствование
 Дифференцировка
 Индивидуальные уклонения
 Причины изменяемости
 Расовая жизненная сила
 Вымирание
 Возражение против эволюционного учения
 



Вулкан казино