Oldkniga.ru - книги столетней давности

 

КНИГИ


 Научно-популярные
 
Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 
 Мифы. Легенды. Эпос.
 
Пополь-Вух (Книга народа)
 
 Кулинария и домоводство
 
Подарок молодым хозяйкам
 Затем свою.
 Она фактически выставляла нам большие счета, чем.
 Им нужна некоторая.
 Вот почему они наконец.
 Как понравилась.
 Якобы секретной формулы «Кока-колы»,.
 Которая называется методом.
 Он.
 Те, кто мог.
 Уже спустя несколько.
 Очень трудно, – говорит она. – Я стараюсь.
 Возможно, самое полное.
 Моя идея.
 На него должны быть.
 Когда дело касается выбора.
 Самый драматичный.
 Если вы готовите.
 В одной.
 Продукт №2 не может позволить себе.
 Наш вице-президент по.
 Министром финансов, ,.
 Чтобы.
 Многие незнакомые люди в письмах всячески.
 Он.
 Именно тогда я начал подумывать о.
 Которым надо владеть.
 Я.
 Мне нужно.
 Как можно.
 У нас.
 Когда увидел в.
 Разве не здорово.
 А так как в.
 Некоторые люди предпочитают телевизионный экран, поскольку.
 Одного взгляда на нее, одного запаха.
 Которые не.
 Америка уже имеет промышленную политику,.
 Они также прошли «петлеобразный» курс.
 Каких результатов она достигнет в.
 Долларов», –.
 И если.
 Не только IBM, но.
 Когда крестоносцы садятся.
 Затем вам нужно выяснить.
 Посреди обеда.
 Говорят, что Ли.
 Весы.
 По существу,.
 Чтобы ответить на эти вопросы или исправить.
 Какую из них будем.
 Грозящий опасностью.
 

Подписаться на:
Библиотека старых книг | RSS
Имя:
E-mail:

Неполнота документов

Геологические отложения, с которыми мы кратко познакомились, образуют хронологические подрасделения, в которых разыгрывается история животного мира поэтому прежде всего необходимо изучить, на сколько велик материал, полученный нами из тех древних периодов, и насколько позволяет он нам делать точные выводы и набросать картину древних фаун; потом мы должны постараться понять величину и значение пробелов в документах. Это вопросы, много раз уже обсуждавшиеся и не получившие все-таки определенной ясности; даже существует мало вопросов, в которых высказывались бы мнения столь противуположные и часто без достаточных оснований.

Правда, что значение пробелов часто преувеличивается; но когда с другой стороны высказывается удивление перед большим числом известных видов ископаемых, когда даже многие специалисты придерживаются взгляда, что те окаменелые остатки, которые известны нам, могут дать приблизительно полную картину растительной и животной жизни различных периодов — то это мнение лежит на совершенно ложном представлении, и мы должны несколько ближе войти в рассмотрение этого предмета, понимание которого представляет основу верной оценки палеонтологических находок.

Число описанных до сих пор ныне живущих животных форм простирается далеко за 200.000 и скоро достигнет 300.000; число известных ископаемых видов колеблется между 70.000 и 80.000. Итак, число ныне живущих форм превосходит число ископаемых при теперешнем уровне наших знаний очень значительно.

Но перевес живущих форм приходится почти всецело на число насекомых; теперь этот класс составляет почти 3/4 всех известных видов, в то время как в ископаемом состоянии их найдено было сравнительно очень мало, и они составляют не более 1°/о живущих. Если мы выключим этот отдел и некоторые другие, неблагоприятные для сохранения в ископаемом состоянии, каковы напр. все голые ргоtozоа, акалефы и другие мягкие кишечнополостные, большое число червей,tunicata, далее тысяченожек и пауков, сорероdа и рhyllopodа, между ракообразными и т. п., то увидим, что между другими беспозвоночными животными, снабженными сохраняющимися твердыми частями, древние представители в общем многочисленнее, чем ныне живущие; однако и здесь заметно, будет значительное различие: в то время как это преобладание ископаемых типов будет правилом для обитателей моря и выразится здесь в очень обширном масштабе, для обитателей суши и пресной воды отношения будут протииуположные.

Итак мы видим в одном направлении численное превосходство ископаемых, которое в некоторых группах очень значительно. По мы должны здесь сейчас же ясно помнить, что сравниваемые величины чрезвычайно различны. Теперешние животные представляют организмы одного краткого отдела, только момент; и общем развитии земли и ее обитателей, в то время как ископаемые происходят из целого длинного ряда последовательных периодов, разделявшихся на большое число отдельных подрасделений, из которых каждое отличалось ему свойственным населением. Из этого следует тот вывод, что число известных видов для каждого из этих отделов геологической системы относительно чрезвычайно незначительно, что оно далеко не может равняться е суммой ныне живущих созданий.

Насколько эти отношения можно приписать недостатку палеонтологических документов — это вопрос, который в настоящее время в благоприятных случаях может быть разрешен с трудом а во многих других случаях и совершенно не разрешим. Желание разобрать эти условия для целого ряда образований завело бы нас очень далеко, и поэтому я удовлетворюсь, разобрав более подробно один случай (Сравн.Jahrbuch der geolog. Reichsanstalt.1878.s.41). Юрские образования стали с давних пор для многих геологов и палеонтологов особенно любимым предметом изучения и вследствие того подрасделения этого отдела истории земли и их населения были изучены очень точно. В Юре Европы можно различить около 33 хорошо охарактеризованных, следующих одно за другим подрасделений, так называемые зоны. Многие из них были указаны с теми же признаками в Индии, некоторые в Ю. Африке, Ю. Америке и др. очень удаленных странах, так что им можно приписать очень широкое значение.

Каждая из этих зон представляет самостоятельную фазу развития жизни морских животных; каждая из них заключает свою собственную, вполне характерную фауну, которая имеет в выше и ниже лежащих слоях значительное число общих с нею видов, но отличается значительным количеством ей свойственных форм. С геологической точки зрения вся нынешняя эпоха, включая сюда и весь дилювий, относится также как зона к тому времени, когда море было населено значительно другой фауной, чем нынешняя.

Фауна отдельных юрских зон представляет везде различное число видов; древние отложения имеют большею частью, в наиболее точно до сих пор изученных местностях, сравнительно бедное население, хотя некоторые из них представляют в виде исключения большое разнообразие форм. В более молодых отложениях господствует сравнительно большее богатство, и между верхними зонами есть некоторые, заключающие более 1.000 различных животных видов. Нельзя искать основания этого различия в том, что в течение юрских отложений господствовала в разное время большая разница в числе живших существ; напротив, причина лежит только в том, что в странах, исследованных до сих нор, наиболее глубокие части юры развиты преимущественно в виде очень однообразных, отложений, в которых жило ограниченное число виден мягкотелых животных; это — отложения из умеренно глубоких вод; тогда как из береговых образований, с их везде разнообразным населением, найдены только немногие.

В верхней юре мы имеем много богатых прибрежных фаун, коралловые рифы и т. п., и вследствие этого мы здесь знаем такое множество форм. Никто не захочет утверждать, что фауна более глубоких частей юры беднее не только в наших коллекциях, но что она и в действительности была также беднее, чем в верхних слоях; иначе следовало бы допустить, что моря не имели , тогда берегов, или что берега не имели прибрежного населения. Между тем нет никакого основания предположить, что в продолжении юрских отложений произошли существенные изменения в богатстве фаун.

Если мы хотим составить себе вообще понятие о количестве видов, которые жили тогда одновременно в одной зоне, то ним не остается другого средства, как сравнение с единственным промежутком времени, одной геологической зоной, фауна которой нам известна приблизительно вполне, т. е. с настоящим временем. Непосредственное сравнение чисел конечно невозможно, и единственный пуп, к этому это — изыскание тех факторов, которые ныне обусловливают изобилие животного мира, и потом исследование, существовали ли и действовали ли эти условия таким же образом и в юрское время, или в каком направлении существовали уклонения. Понятно, что при этом мы должны ограничиться морской фауной, так как из наземной и пресноводной фаун юрского времени так мало известно, что не только точный вывод, но и приблизительно верное предположение невозможно.

Первым вопросом в этом направлении будет — было ли разнообразие различных больших отделов животного царства тогда такое же, как теперь, так как это должно было, очевидно, существенно .влиять на число отдельных видов; между нисшими. беспозвоночными животными, не заметно в этом отношении значительного различия; но оно очень заметно у более высоко организованных форм. Между рыбами отряд костистых, составляющий теперь большинство их, в юре был распространен очень мало; но при этом мы видим, что в эти ранние времена отдел рыб с эмалевой чешуей — ганоидных — был чрезвычайно развит, между тем как теперь он представлен только осетром в морях. Тоже наблюдается и в других отделах. Морские млекопитающие, киты, дельфины, тюлени и близкие к ним формы, далее морские коровы или сирены вероятно совершенно отсутствовали в юрское время (Единичные указания на позвонки китообразных из английской юры не могут быть приняты за достаточно вероятные.), но вместо них мы видим множество больших пресмыкающихся — Ихтиозавра, необычайную форму с тяжелым телом, с плавниками и сильными зубами в обширной пасти; Плезиозавра с маленькой головой на чрезмерно длинной, тонкой лебединой шее; Телеозавра — близкого родственника наших теперешних гавиалов, и целый ряд других форм, игравших роль нынешних морских млекопитающих. Итак, нам следует допустить, что в отношении первого пункта нет существенного различия, и этот взгляд должен бы пользоваться всеобщим распространением,

Значительно труднее решается другой вопрос: не имели ли некоторые животные формы в юрское время большее географическое распространение, чем теперь? Мнения об этом сильно расходятся, хотя большая часть исследователей склоняется к мнению, что действительно, область, в которой распространялись виды, была раньше значительно большею, чем теперь.

Этому можно привести почти несомненное доказательство, именно, что одновременные отложения в отдельных друг от друга странах очень часто содержат относительно большее число одинаковых видов, хотя расстояния между местами нахождения ископаемых на суше кажется нам большими, чем площади распределения жизни в море, но глубоководные исследования последних лет обнаружили в этом отношении такие важные новые факты, что нельзя более оставаться при подобном взгляде.

По данным зоологов экспедиции Челленжера не только настоящая глубоководная фауна, но и фауна, живущая глубже 500 саж., одинакова по всему свету. По В. Томсону роды, которые здесь встречаются, распространены обыкновенно повсеместно, и даже виды или универсальны, или, если несколько и различаются в отдельных пунктах, появляются все-таки замещающими (Wyville Thompson, The voyage of the Challenger. The Atlantic.vol. II pag.353.).

Мозели, которому мы обязаны очень интересным описанием результатов этого путешествия, рассказывает, как вначале все и естествоиспытатели, и морские офицеры с напряженным вниманием следили за каждым вытягиванием сети, и как наконец даже зоологи сделались к ним равнодушны, когда в продолжении трех лет попадались „все одни и те же наскучившие им животные" (Moseley.Notes by a Naturalist on the Challenger. Pag. 578.).

Почти тоже самое, что известно о животных, обитающих более чем на глубине 500 саж., применимо и к другому отделу животных, именно к тем, которые далеко удалены от берега и плавают над глубинами моря на поверхности или близко от нее, к так. назыв. „пелагическим животным". Это тоже космополиты; так d`Orbignу нашел, что из 29 видов этих животных из класса моллюсок (крылоногие и брюхоногие), не менее 14 — общие для двух больших бассейнов Атлантического и Тихого океана. Также и другие пелагические плавуны, напр., головоногие — пользуются также очень широким распространением; в виду всего этого мы можем с точностью утверждать, что существующие теперь формы, имеют таков же большое географическое распространение, как и в Юре.

В то время, как фауна остается такой однообразной на громадных расстояниях на больших глубинах и на поверхностях открытого моря, далеко от берега, прибрежные, мелководные области моря населены чрезвычайно разнообразной, часто очень богатой видами, береговой фауной, изменяющейся на сравнительно малых расстояниях; эта то фауна и доставила большое число всех известных форм.

Те же отношения встречаем мы и в Юре, где в верхних частях встречаются различные коралловые отложения, далее портландские образования с Рteroceras и другие отложения, которые соответствуют современным, и также содержат местные фауны.

Теперь спрашивается, встречаются ли в Юре животные, имевшие такое же ограниченное географическое распространение, в каком они находятся ныне при тех же условиях?

На первый взгляд вопрос этот кажется очень легко разрешимым, принимая во внимание многочисленность видов, которые мы знаем из одной или немногих соседних местностей; но более точное исследование показывает, что из этого нельзя сделать никакого точного заключения, и что, во многих случаях, эта ограниченность в распространении, но всей вероятности, только кажущаяся, основанная на бедности наших коллекций.

Но мы можем прийти иным путем к другому выводу; если мы сравним между собой одновременные и соответствующие друг другу по способу образования береговые отложения верхней Юры, какими они выступают в С. 3. Германии, во Франции и в Англии, то увидим, что обыкновенно в местонахождениях, близко лежащих одно от другого, — общих видов будет больше, чем в более удаленных друг от друга местностях, и из этого можно заключить, что здесь такое относительно незначительное удаление имеет уже заметное влияние на пространственное ограничение видов.

Итак, если мы находим теперь формы такого же общего распространения как в юрский период, а с другой стороны этот последний имеет также своих местных представителей, подобно нынешним творениям, нам все-таки остается еще рассмотреть, не были ли эти первые представители в прежнее время сравнительно более широко распространены, чем теперь? Действительно, мы находим, что из известных юрских отложений большая часть имеет фауну всеобщего характера, а меньшая часть местного; но, не смотря на это, нет никакого основания для предположения, что в действительности тогда были другие отношения, чем теперь; и теперь глубокое море покрывает гораздо большее пространство, чем мелкая вода. Но важнее всего здесь то, что береговые образования, эта родина местной фауны, более подвергаются разрушению от размыва, чем те более глубокие образования, где мы преимущественно находили типы, всюду распространенные. Этим вполне объясняется кажущееся противоречие между юрскими представителями и обитателями теперешнего моря, без чего мы были бы принуждены сделать мало вероятный вывод о существовании важных различий в географических условиях.

Из других условий, имевших влияние на разнообразие фауны, нужно указать на различие климата в различных географических широтах. Если бы теперь была одинаково жаркая температура от экватора до полюса, то мы должны были бы ожидать в морях далеко друг от друга лежащих стран роскошное, но очень однообразное развитие животного мира; мы не могли бы найти тех различий между населением тропиков, умеренных и холодных широт, которые ныне проявляются в столь большом разнообразии и изменчивости форм. Вообще долгое время господствовал взгляд, что в древние геологические времена на земле не существовало климатических различий; но этот вывод совершенно неверен и особенно для юрского времени вполне определенно можно доказать различия в температуре стран, лежащих ближе к экватору или к полюсу. Внутри России, на Шпицбергене, на Новой земле, на севере Сибири, в С.-З. Америке и в Германии встречаются юрские отложения, которые по обильному нахождению одних животных форм и по отсутствию других, вполне определенно отличаются от всех лежащих южнее образований того же времени. Равным образом заметно очень ясное различие между северной умеренной и экваториальной зонами; также и на южном полушарии мы находим в Чили, в Ю. Австралии и в Капской земле юрскую фауну, в которой отсутствуют характерные животные тропической области; эта фауна является представителем южной умеренной зоны. Существование южного полярного пояса еще не может считаться доказанным, но вероятно только потому, что нам неизвестны еще юрские отложения из этой области (Denkschriften der Wiener Akademie. Bd. XLVII. S. 276).

Доказано также, что морские басейны, разделенные между собою сушей, имели существенно различные фауны, если даже это удаление и не было значительно (Ebenda. Bd. L. S. 86.).

Далее мы видим, что те значительные местные уклонения фауны, которые в настоящее время обусловливаются внешними влияниями, глубиной воды, содержанием в ней соли, характером морского дна и берегов, потоками и целым рядом подобных обстоятельств, вызывали и в юрское время такие же, так называемые, фациальные различия (местные).

Итак, если мы не можем сделать сравнения непосредственным противопоставлением чисел между богатством фауны отдаленнейших времен в каждой из отдельных зон юрского времени и фауной настоящего времени, то все-таки мы знаем, что все те условия, которые влияют на разнообразие теперешнего населения морей, господствовали также и тогда. Поэтому мы имеем право принять, что количество одновременно живших морских животных видов было тогда почти также велико, как и теперь.

Правда, против такого положения может быть сделано, невидимому, очень основательное возражение. Согласно учению о развитии, происходит постоянное изменение различных организмов, так что население каждой геологической области состоит исключительно из непосредственных потомков животных и растений, живших в предшествовавшее время. При этом часто случается, что из одного вида развивается дне или несколько различных новых форм; из этого можно было бы заключить о безпрерывном сильном увеличении числа видов, вывод, стоящий в резком противоречии с только что установленными взглядами. Но указанному безпрерывному умножению видов противопоставляется другой уравновешивающий фактор — это вымирание и исчезновение форм и целых групп.

Земля может пропитать только известное число индивидуумов, поэтому, если б произошло значительное увеличение видов, то на каждого из них пришлось бы значительно меньшее число индивидуумов, и каждый из них подвергался бы значительно больше возможности вымирания, и, вследствие этого, вместо безпрерывного образования новых видов, общее число их оставалось бы почти одинаковым. Как между индивидуумами, так и между видами уничтожаются менее совершенные, а удерживаются более совершенные, и при чрезмерном перепроизводстве форм, которое происходит с незапамятно долгих геологических времен, на богатство фауны каждого отдела влияет не число новообразовавшихся ветвей, а более или менее благоприятные условия борьбы за существование. Многие рыбы, напр., откладывают ежегодно многие тысячи яиц, а между тем не замечается, по крайней мере, на сколько можно было наблюдать, увеличения индивидуумов этих видов, потому что большая часть яиц или молоди уничтожается и остается только то количество, которое может существовать при борьбе за существование. Тоже происходит и с видами (Дарвин. Происхождение видов. 5-е нем: издание, стр. 143).

Поэтому мы должны считать доказанным, что разнообразие морских обитателей Юры было почти также велико, как теперь; но эта форма заключает более 30 последовательных зон, каждая с особенным животным миром, и если даже каждая из них имеет значительное число общих видов с предыдущей и последующей, то все-таки общее число форм, живших вовсе продолжение юрского времени, должно превзойти число теперешних обитателей моря во много раз, может быть в 10 — 15 раз; число это едва ли может быть менее 500.000 — 750.000 видов.

Из этого громадного количества мы знаем крайне небольшую часть; из всех юрских образований едва ли описано 10.000 морских животных, число, которое может считаться вполне ничтожным.

То же, что для Юры, наблюдается и для более поздних отложений мела и третичных; т. е. что богатство фауны было всегда почти одинаковое; могли происходить колебания, но нет основания предполагать, чтобы они были очень значительны. Гораздо труднее составить себе мнение о более древних отложениях; наши познания климатических различий в до-юрское время еще очень неудовлетворительны; хотя существование этих различий очень вероятно, и мы имеем, по крайней мере, для каменноугольных отложений довольно определенные указания в этом направлении. Мы также знаем чрезвычайно мало о величине географических областей отдельных форм, или правильнее сказать, данные в этом отношении крайне противоречивы. В то время, как по имеющимся литературным данным, в силурийское время области, населенные почти однородной (фауной, были сравнительно небольшими, ископаемые из каменноугольного известняка, даже в отдаленнейших странах, оказываются тожественными или очень сходными. Является вопрос, действительно ли существует такое различие, или быть может это противоречие объясняется просто тем, что под влиянием работ Барранда, ученые, обработывавшие силурийские фауны, приняли гораздо более узкое понятие о виде, чем это принято при изучении других палеозойных фаун. Во всяком случае, при этих условиях мы не можем составить себе определенного вывода о богатстве морских фаун в до-юрское время; верно только то, что мы и из этого древнего периода знаем только очень незначительную часть его органической жизни.

Если мы видим, что в этом направлении наши познания очень ограничены, то является сейчас другой вопрос, может быть они также не совершенны и в другом направлении. С незапамятно-давних времен, продолжительность которых мы не можем ни измерить, ни представить себе, появлялись на земле в последовательной смене новые существа, новые общества животных и растений. Отложения с ископаемыми доставляют нам остатки значительного числа подобных отдельных стадий развития жизни; но разве эта последовательность хотя приблизительно полная? Разве не вернее предположение, что мы из каждой отдельной фауны знаем только сравнительно небольшую часть, и что во временной последовательности этих фаун нам не достает многочисленных членов. Не существует ли в летописи, хранящейся в каменном архиве слоев с ископаемыми, больших пробелов, где не сохранилось никаких остатков?

И в этом направлении взгляды очень различны; тогда как одни принимают, что известные образования доставляют нам остатки из всех слоев, без значительных перерывов, другие держатся противуположного мнения; так Ляйель сравнивает геологические документы с написанной историей земли, веденной неполно и на изменяющихся языках, историей, из которой до нас дошел только последний том, касающийся двух или трех стран. Но и из этого тома уцелели только, то там, то здесь, короткие главы, и то так, что сохранилось на каждой странице по нескольку строк. Это сравнение, которое сам Ляйель не повторял более в позднейших изданиях своих Principles of geology, приводится также и Дарвином, и имея за собою такие дна авторитета, оно нашло всеобщее распространение; высказанный в нем взгляд был очень преувеличен другими, и таким образом неполнота геологической летописи стала для геолога и палеонтолога, а еще более для тех, кто стоит далеко от оценки таких вопросов, любимым аргументом, которым часто злоупотребляли и приводили часто там, где какая нибудь гипотеза из области палеонтологии не может найти достаточной опоры, или там, где встречаются трудности. При этом забывают, что суждение Ляйеля родилось в то время, когда геологические методы еще очень мало были развиты и не допускали правильной оценки. Таким образом, эти взгляды переходят из года в год, из книги в книгу и никто не дает себе труда подвергнуть их критике. Для правильного понимания геологической и палеонтологической летописи, чрезвычайно важно составить себе определенное понятие об этом вопросе, и поэтому мы попытаемся критически разобрать его.

Палеонтологи за последнее время несколько раз пытались установить постепенные изменения организмов, сравнивая между собою наиболее близкие формы из различных, но последовательных по времени образований; действительно им удалось в значительном числе случаев установить ряды, в которых отдельные члены, следовавшие во времени одни за другими, отличаются между собою очень мало, и относительно которых можно было положительно утверждать, что они произошли один от другого путем постепенного изменения. Возможность проследить подобный «ряд форм» является, конечно, только там, где в последовательности слоев не произошло существенного перерыва, т. е. такого, продолжительность которого была достаточна, чтобы вызвать заметное изменение в организмах, о которых идет речь. Мы получаем этим путем средство узнать о пробелах в геологически последовательных слоях и должны будем принять, что система слоев, через которую мы можем прослеживать непрерывные ряды форм, не претерпевала перерывов, которые имели бы какое нибудь значение для палеонтологического развития (Сравн. Jahrbuch d. Geol. Reichsanatalt.1878. S 38).

Конечно и тут не обходится без существенных исключений; наземные или пресноводные формы из большинства отложений известны нам •настолько неудовлетворительно, что они едва ли могут быть тут приняты во внимание, и тогда речь может идти только о морских отложениях. Но даже, когда рассматриваются эти последние, не следует останавливаться на изучении какой-нибудь одной местности или ограниченного округа, если хотят прийти к определенному выводу; в небольшой области за песчаными образованиями со многими моллюсками следует иногда коралловое или какое нибудь другое отложение, образовавшееся при совершенно иных внешних условиях и содержащее поэтому совершенно другую фауну; здесь сравнение не привело бы, конечно, ни к какому выводу. В других случаях, в какой нибудь местности, слои хотя и лежат непосредственно одни над другими, но между их образованием протек громадный промежуток времени, продолжительность которого может равняться нескольким формациям; в то же время отложения, соответствующие этому промежутку, могут встретиться в других местах. Случается также, что в какой нибудь области встречается внезапно группа форм, не найденная в более древних слоях; она здесь пришлая и нужно искать ее предков, может быть, в очень отдаленной местности.

Итак, мы должны, при решении вопроса о возможности устанавливать ряды форм и о полноте или перерывчатости геологических отложений, принимать во внимание совокупность отложений данной местности земного шара.

Подробное описание всех этих отношений отвлекло бы нас далеко от интересующего нас предмета; здесь достаточно сообщить в немногих положениях главнейшие выводы. Направляясь от настоящего времени до начала третичных образований, мы встречаем ряд отложений почти без пробелов; с другой стороны нам известен значительный пробел на границе третичных отложений и меловых; здесь встречаются во многих странах между морскими отложениями пресноводные образования, или появляются слои, лишенные ископаемых; в то же время известны местности, где ясно выражено несогласие в напластовании; здесь прерываются почти все ряды форм, насколько нам это теперь известно. Кажется, что в Бельгии, в Ливийской пустыне, в Ост-Индии и в Сев. Америке существуют морские отложения, выполняющие этот пробел, но животные остатки из этих слоев еще недостаточно описаны, и здесь в наших познаниях замечается первый значительный пробел.

Мел и Юра образуют опять непрерывный ряд, но на границе между Юрой и Триасом нить опять прерывается. Во всех до сих пор исследованных странах встречаются близ верхней границы Триаса мощные, бедные ископаемыми образования, или песчаник и красный мергель, как в средней Европе, или мощные массы доломита, как в Альпийской области, и только под ними находим мы в Триасе ряд горизонтов, богатых ископаемыми и стоящих между собой в тесной взаимной связи. Мы встречаем наиболее значительные пробелы, как это было уже упомянуто, на границе между мезозойными и палеозойными образованиями; морские животныя, которые здесь встречаются, представляют большое различие; целые порядки исчезают, замещаются другими, вновь появившимися, и заставляют нас предполагать отсутствие многих связующих звеньев. Действительно, мы видим также, что нижние части Триаса там, где они точнее изучены, состоят из мощных, бедных ископаемыми, отложений песчаника; мы встречаем в самых верхних палеозойных слоях, именно в верхних пермских отложениях, морскую фауну, но она крайне бедна, а более древние пермские отложения не доставили до сих пор никаких морских животных. Но в последнее время сделались известны и здесь некоторые формы, соответствующие этому промежутку; такие связующие звенья известны в Альпах, Сицилии, Армении и Индии, но их недостаточно, чтобы перебросить мост через всю пропасть (Stache,Beitrage zur Fauna der Bellerophonkalke Sudtirols.Jahrb.d, geolog. Reichsanstalt.1877.Bd.XXVII.S.271,1878. Bd.XXVIII.S.92.-Abich. Eine Bergkalkfauna aus d. Araxesende bei Djulfa in Armenien.Geolog. Forschungen in den Kaukasischen Landern, Bd.I.Wien.1878. – Waagen, Salt-Range Fossils.I Productus Limestone. Palaeontologia Indica Ser. XIII. – G.G. Gemelarro. La fauna dei Calsari con Fusulina della valle del Fuime Sosio, Palermo, 1887).

Гораздо менее определенны будут указания для более древних палеозойных отложений, при изучении которых еще мало занимались установлением рядов. В каменноугольных отложениях, в Девоне и Силуре, нельзя указать с точностью ни одного значительного пробела, хотя существование подобных весьма вероятно.

С другой стороны кажется, что на границе между кембрийскими и силурийскими отложениями и между отдельными кембрийскими горизонтами существуют значительные перерывы.

Мы видим также ряд значительных пробелов в геологической последовательности животных; предположение о полноте документов положительно неверно. Но на столько же неосновательно мнение, которое допускает возможность громадных пробелов в таких размерах, что до нас дошли только совершенно разрозненные остатки, отвечающие гораздо более коротким промежуткам времени, чем лежащие между ними перерывы. Важен также тот вывод, что во всех известных случаях, где произошел перерыв в развитии животной жизни и где заметно значительное различие между двумя последовательными фаунами, всегда наблюдались значительные массы слоев без ископаемых или пресноводные отложения, ясно указывающие на пробел в летописях.


Если мы припомним еще раз выводы, к которым пришли, оценивая значение ископаемых остатков, то увидим, что большие отделы животного царства могли или совсем не сохраниться, или сохраниться в очень незначительной степени; что от животных других отделов сохраняются всегда только твердые части, а мягкие разрушаются; что далее в очень многих случаях индивидуумы доходят до нас разломанными и разрушенными, так что общие выводы при подобных данных возможны только в тесной связи и строгой зависимости от данных зоологии.

Далее мы видели, что даже из обитателей моря до нас дошли лишь небольшие части; что же касается наземных и пресноводных животных, то, по отношению к ним, условия сохранения еще менее благоприятны; наконец, что даже в последовательности геологических времен существуют частые пробелы.


читать далее

Содержание
 Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 Предисловие автора
 Содержание палеонтологии
 Сохранность окаменелостей
 Геологическая последовательность
 Неполнота документов
 Учение о происхождении видов
 Изменяемость видов
 Опыты приручения животных
 Географическое распространение животных и растений
 Палеонтологические ряды форм
 Палеонтологическая систематика
 Степень изменчивости
 Древнейшие фауны и Эозоон
 Родословные дерева
 Эмбриология и сравнительная анатомия
 Первоначальное зарождение
 Естественный подбор и борьба за существование
 Приспособление и мимикрия
 Зачаточные органы
 Морфологические признаки; соотношение; половой подбор
 Усовершенствование
 Дифференцировка
 Индивидуальные уклонения
 Причины изменяемости
 Расовая жизненная сила
 Вымирание
 Возражение против эволюционного учения