Oldkniga.ru - книги столетней давности

 

КНИГИ


 Научно-популярные
 
Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 
 Мифы. Легенды. Эпос.
 
Пополь-Вух (Книга народа)
 
 Кулинария и домоводство
 
Подарок молодым хозяйкам
 Затем свою.
 Она фактически выставляла нам большие счета, чем.
 Им нужна некоторая.
 Вот почему они наконец.
 Как понравилась.
 Якобы секретной формулы «Кока-колы»,.
 Которая называется методом.
 Он.
 Те, кто мог.
 Уже спустя несколько.
 Очень трудно, – говорит она. – Я стараюсь.
 Возможно, самое полное.
 Моя идея.
 На него должны быть.
 Когда дело касается выбора.
 Самый драматичный.
 Если вы готовите.
 В одной.
 Продукт №2 не может позволить себе.
 Наш вице-президент по.
 Министром финансов, ,.
 Чтобы.
 Многие незнакомые люди в письмах всячески.
 Он.
 Именно тогда я начал подумывать о.
 Которым надо владеть.
 Я.
 Мне нужно.
 Как можно.
 У нас.
 Когда увидел в.
 Разве не здорово.
 А так как в.
 Некоторые люди предпочитают телевизионный экран, поскольку.
 Одного взгляда на нее, одного запаха.
 Которые не.
 Америка уже имеет промышленную политику,.
 Они также прошли «петлеобразный» курс.
 Каких результатов она достигнет в.
 Долларов», –.
 И если.
 Не только IBM, но.
 Когда крестоносцы садятся.
 Затем вам нужно выяснить.
 Посреди обеда.
 Говорят, что Ли.
 Весы.
 По существу,.
 Чтобы ответить на эти вопросы или исправить.
 Какую из них будем.
 Грозящий опасностью.
 

Подписаться на:
Библиотека старых книг | RSS
Имя:
E-mail:

Расовая жизненная сила

Мы познакомились прежде всего с первым возражением, которое должно было доказать невозможность учения о происхождении, с мнимой истиной, основанной на опытах о безусловном постоянстве видов, и убедились в недостаточном основании этого возражения; мы видели, напротив, в опытах приручения, в фактах географического распределения животных и растений и в палеонтологических рядах тройное неоспоримое доказательство в пользу действительного преобразования видов. Дальнейшее изучение данных геологии и палеонтологии, всей систематики, морфологии и эмбриологии привели нас, с убедительной логичностью к выводу, что все организмы происходят от низших одноклеточных организмов. Наконец, было приведено теоретическое объяснение этих фактов так, как оно было дано Дарвином и пополнено в отдельных пунктах его последователями.

Теперь является великий вопрос, достаточно ли указанных причин для объяснения постепенных изменений, следствием которых является перед нами нынешний мир. Конечно здесь является ряд затруднений; возникновение прогресса от самых низших до высших форм, морфологические признаки — должны считаться между таковыми; мы видели, что они не представляют непреодолимых препятствий. Но мы должны заняться здесь изучением целого ряда других явлений, значение которых, как мне кажется, еще не было достаточно оценено; это именно те случаи, в которых очень запутанные признаки развивались совершенно одинаково в различных корнях мировой жизни.

В простых случаях не встречается конечно существенной трудности; в очень многих примерах, в которых у близкородственных рядов форм развивается какой нибудь признак почти одинаково, объяснение легко. Еще Дарвин указал на то, что сходные организмы при одинаковых условиях изменяются одинаково, и после того, что было выше сказано о значении строения форм при образовании индивидуальных изменений и о функциональном приспособлении, это очень понятно; так как сверх того у очень сходных и живущих при одинаковых условиях существ будут полезны одинаковые изменения, то и закрепление этих изменений легко понятно. Как на пример подобного рода можно указать на одинаковые мутации часто уже упоминавшихся палюдин из плиоценовых пресноводных образований юго-восточной Европы, у которых различные ряды форм приобретают в различных странах на раковинах кили и бугры.

Но встречаются другие и гораздо более трудные случаи; так напр. мы видим что, в самых разнообразных рядах форм аммонитов, появляется постепенно все более осложняющиеся формы камерных перегородок, вследствие чего эти части изменяются поразительным образом; некоторые из этих рядов достигают высшей точки развития в этом отношении уже в верхнем Триасе; у других изменение гораздо медленнее, и оно является в сильнейшей степени в юрских или меловых образованиях. Многие вымирают, достигнув этого высшего развития; другие остаются без изменения в продолжении довольно значительного времени; тогда как у третьей группы генетических рядов наступает обратное развитие. Тоже бывает с развитием позвоночного столба у низших позвоночных. У самых низших рыб нет еще следа окостенения или подразделения на отдельные позвонки; они имеют однообразную нерасчлененную спинную струну (хорду); развитие настоящих позвонков идет самостоятельно и независимо у очень различных групп рыб и амфибий; и хотя это происходит не у всех одинаково, а существуют очень различные типы изменений, тем не менее возникающий наконец орган, один и тот же у всех, по крайней мере, в главных чертах своего строения.

За исключением низко организованных однопроходных, заключающих утконоса и эхидну (Ornithorhynchus и Echidna), все млекопитающие распадаются на две большие главные группы: сумчатые или Магrsupialia, и плацентарные или Placentalia, которые, помимо других, менее важных признаков, различаются способом развития во время утробной жизни. У сумчатых нет плаценты, детеныши рождаются очень рано, и в очень неразвитом состоянии, и носятся матерью в особенном, для этого приспособленном, мешке, поддерживаемом сумочными костями (Ossa Marsupialia), в котором находятся молочные железы. Присосавшись к ним детеныш остается долго в мешке, пока не разовьется достаточно, чтобы быть в состоянии самостоятельно выходить. Кроме того сумчатые отличаются незначительным развитием мозга, загнутыми внутрь задними углами нижней челюсти, существованием больших небных пазух.

В противуположность сумчатым, которые за исключением американской сумчатой мыши (Didelphys), все ограничены Австралийской областью, плацентарные, обнимающие большую часть всех млекопитающих, включая и человека, представляют совершенно другое развитие. Детеныш остается в утробе матери до гораздо более позднего развития, и при его питании играет очень важную роль сложное образование — плацента: напротив того отсутствуют сумочные кости, мешок и другие вышеназванные признаки сумчатых.

Нужно уметь правильно заваривать чай, чтобы жизненая сила била в нашем теле ключом

Сумчатые по всей своей организации стоят гораздо ниже и геологически они гораздо старше, чем плацентарные, и эти последние без сомнения, происходят от сумчатых. При этом являлась следующая трудность; некоторые исследователи приняли, что особенно важный и сложный орган плацента служит доказательством общего происхождения. всех плацентарных от одной определенной формы сумчатых. Но если сравним отдельные группы этих больших подразделений между собой, то найдем поразительный факт, что в каждом из них существуют одинаково развитые и именно по зубам родсвенные между собой параллельные формы. Мы знаем между сумчатыми типами такие, которые имеют поразительное сходство с плацентарными насекомоядными, хищными, грызунами, с большими копытными и т. п., и эти отношения позволяли некоторым исследователям смотреть на плацентарных не как па отдел, имеющий общее происхождение, а принять, что многочисленные различные группы сумчатых изменились в плацентарные; так сумчатые хищники — в хищных; сумчатые насекомоядные в плацентарных и т. п. Оба эти взгляда можно было отстаивать на хороших основаниях, пока в последнее время открытие Копа в древнейших третичных слоях Сев. Америки не доставили доказательств тому, что все плацентарные животные, родственные отношения которых мы могли изучить несколько ближе, происходят от насекомоядных сумчатых.

Теперь возникает важный вопрос, каким образом происходит то, что в обоих подразделениях появляются типы так близко соответствующие; для насекомоядных это конечно объясняется просто непосредственным происхождением, но для других групп мы стоим опять перед поразительным параллелизмом совершенно различных рядов форм. Конечно можно приписать известное сходство одинаковым приспособлением к одному и тому же образу жизни; но, невидимому, весьма сомнительно, чтобы можно было этим объяснить такое замечательное совпадение во всех отношениях. Примером может служить сумчатый волк Тасмании (Тhylacinus), который, по своей внешности, совершенно похож на дикую собаку приблизительно величиною с небольшого волка; в строении скелета сходство также велико, и оно проявляется и в черепе, хотя форма сагитального гребня, загнутые внутрь углы нижней челюсти, небные пазухи и зубы ясно свидетельствуют о признаках сумчатого у Тhylacinus. Именно это и удивительно, что при поразительном различии в организации господствуют столь замечательные внешние совпадения.

Главное отличие зубов хищных плацентарных состоит в том, что в каждой челюсти один из коренных зубов приспособлен к разрезанию мясной пищи, как «хищный зуб», тогда как стоящие за ним коренные «жевательные зубы» развиты шире и имеют бугры (Исключение представляет только род Еupleres, происходящий с Мадагаскара, у которого в каждой из ветвей верхних челюстей существует по два одинаковых хищных зуба); хищные сумчатые, кроме большого числа резцов, отличаются еще тем, что у них не существует указанной дифференцировки зубной системы, и все задние коренные зубы имеют вид не особенно ясно выраженных хищных зубов.

Тот же признак повторяется у очень распространенного в древнейших третичных отложениях порядка — Сгеоdonta, стоящего близко к хищным.

Параллелизм развития, подобный указанному здесь на некоторых примерах, встречается часто; так напр. в каменноугольных образованиях, в пермских и в Триасе встречаются многие формы из отряда земноводных — Stegocephala , которые поразительно похожи на различные подразделения пресмыкающихся, и такие случаи встречаются часто.

Теперь перед нами является вопрос, дает ли нам теория Дарвина средство объяснить столь замечательный параллелизм различных генетических рядов, сходную форму некоторых органов у индивидуумов совершенно различных классов (позвоночный столб земноводных и рыб) или мы принуждены принять действие других сил, пока неразгаданных. О мимикрии конечно не может быть и речи у тех животных, которые живут не в одно время и не на одном месте, или в тех органах, которые вовсе не видны снаружи; во всех этих случаях мы имеем дело с приспособлениями одного и того же рода, или с влиянием совпадающих жизненных условий. Таков пример сильнейшего развития камерных перегородок у различных аммонит, образование окостенелого расчлененного позвоночного столба у рыб и амфибий; сходный вид Archegosaurus и крокодила, сумчатого волка и собаки, сумчатых грызунов и грызунов плацентарных идут рука об руку с одинаковым образом жизни.

Но главный и трудный вопрос тот, можем ли мы принять, что эти так далеко идущие и удивительные сходства могут быть достигнуты исключительно этим путем. Мы должны сознаться при большом числе различных возможностей изменений и приспособлений этот вопрос не может быть безусловно подтвержден и мы стоим еще перед неразгаданной загадкой.

Кроме этих случаев параллелизма различных групп форм, есть другие явления, приводящие к темже соображениям; сюда именно принадлежит существование очень заметных и очень запутанных особенностей, пользу которых для организма мы не можем указать. Против подобных трудностей борятся в двух противоположных направлениях: одни стараются свести механическим путем к простым причинам действующим, на наших глазах, даже те случаи, которые представляют затруднения; они держатся того взляда, что здесь дело идет не о действительном противоречии с теорией, а только об отдельных, чрезвычайно запутанных и трудно объясняемых случаях, для понимания которых не собрано еще достаточное количество наблюдений, или и объяснению которых еще не приложены нужные усилия. Нельзя скрыть, что действительно важные успехи, которых уже достигли правильные исследования в ряду запутанных и кажущихся загадочными случаев, чрезвычайно благоприятны этому пониманию. Стоит только вспомнить работы Дарвина и многих других о значении особенно редких форм и о расположении цветов орхидей, мотыльковых и других растений, оплодотворяемых чужой пыльцой с помощью насекомых, посещающих цветы, или об исследованиях Вейсмана над окраской гусеницы сфинкса.

Напротив того, другое направление считает встречаемые здесь затруднения столь значительными, что оно признает невозможность объяснения их какою нибудь из названных причин и принимает вмешательство другого фактора, который не может быть непосредственно доступен научному пониманию. Какого рода этот фактор — различными сторонами понимается различно, или говоря правильнее — называется различно: «внутренний закон развития», «расовая жизненная сила» и т. п. Были сделаны многие попытки определить его, изобразить его способы действия, согласовать даже подобное понятие с механическим пониманием природы, но все это безуспешно. Это только слова, поставленные вместо признания невозможности дать объяснение, слова, представляющие ничто иное — как перефразировку мнения, что развитие организмов пошло по непонятному для науки направлению.

Ученые много раз решительно примыкали к этому последнему взгляду и смотрели на более древние организмы, по крайней мере отчасти, как на подготовительные стадии для более позднего развития. Именно, ссылаясь на вышеприведенные отношения сумчатых к плацентарным, один выдающийся палеонтолог и защитник учения о происхождении объявляет, что ему было бы не понятно развитие сумчатых иначе, как переход и подготовка к развитию плацентарных.

Нельзя лучше обозначить виталистическую и теологическую точку зрения и принятие полной таинственности и непонятной жизненной силы — как сделано в этом отзыве. Большой отдел млекопитающих, который был представителем всего этого класса в продолжении ряда миллионов лет на земле, выставляется на необъяснимый сам по себе, как таковой, существование которого не оправдывается теоретически, и является только как предварительная ступень отдела плацентарных, которым предназначено господство на земле. Еслибы мы мысленно перенеслись в то время, то мы должны были бы признать весь тогдашний животный мир не гармоническим.

Мне кажется, что подобное воззрение не содействует пониманию фактов; и что оно должно вредно действовать, ставя слово туда, где существует пробел, срывая его, и тем задерживая плодотворную работу отыскания настоящего объяснения. Если трудности объяснить все механическим путем кажутся большими, то ничего другого не остается, как заявить просто, что мы здесь пока достигли границы нашего знания.

Мы должны указать, действительно ли это так, что упомянутые трудности, встречающиеся иногда, настолько велики, что мы должны признать приведенные раньше причины недостаточными для их объяснения, или что наши недостаточные значения устраняют в данное время удовлетворительные объяснения отдельных, особенно запутанных случаев. В сущности еще никто не предпринимал труда изучить ближе именно этот вопрос развития параллельных групп и генетических рядов, и мы должны конечно принять, что, как и в других трудных случаях, так же и здесь, точное и систематическое изучение может дать нам объяснение. Насколько возможно составить себе представление при подобных обстоятельствах, дело обстоит так, что трудность еще велика там и здесь, и что нужные для ее разрешения, широко распространенные и трудные исследования, еще не сделаны. Но нет никакого явления, о котором можно было бы сказать определенно, что предположения теории Дарвина к нему совершенно не приложимы, которое привело бы нас к откровенному или скрытому сознанию, что мы стоим здесь на границе наших познавательных способностей. По известному основному положению естествознания, — что никакие неизвестные силы не должны быть предполагаемы, пока не доказано, что известные силы недостаточны для объяснения явлений — принимать какое нибудь виталистическое воззрение, развитие скачками, стремление к усовершенствованию и т. п. не дозволительно, и не оправдывается обстоятельствами. Возможно, что дальнейшее развитие укажет где-нибудь на недостаточность теории Дарвина, но это мало вероятно, так как до сих пор опыт показывает, что каждый шаг исследования уравнивает для него дорогу, а не создает трудности.

К отклонению виталистического объяснения нас приводит еще и другое соображение; если бы это объяснение было верно, если быдействи-1 тельно существовали непонятные для нас!, действующие с определенной целью, силы, то действие их должно было бы встречаться нам на каждом шагу, каждый опыт, не расчитанный на этот фактор, не должен бы удаваться, и они должны были бы проявиться не в одних только наиболее темных и запутанных вопросах; было бы совершенно непонятно, каким образом объяс-няется помимо эти.х сил большое число явлений, и только незначительное число этих последних должно от них зависеть. Наконец регрессивные, зачаточные органы и им подобные явления, представляют важные препятствия, для принятия расовой жизненной силы.

Итак, если мы признаем теорию подбора Дарвина верной по существу, то мы не должны думать, что форма, в которой эта теория проявляется теперь, совершенно законченная; во многих очень важных случаях, мы присутствуем при начале верного исследования, и многие большие заблуждения могут еще скрываться в молодом учении; но мы можем сказать с точностью, что наука идет по верному пути, и что при ревностном старании всех работников в области нового естествознания им удастся закончить здание.

Если мы захотим представить себе прогресс познания, вызванный теорией Дарвина, то увидим, что прежде всего она указала на превращение, на постепенное изменение организмов и их происхождение из простейших первичных форм; после того разъяснила образование новых форм только через накопление индивидуальных отклонений по механическим законам при непосредственном влиянии естественного подбора. Таким образом удалось, при исследовании законов, управляющих развитием органического мира, сделать шаг вперед, перешагнуть от близ лежащей причины к более отдаленной и этим приобрести точку опоры для следующего шага. Но мы при этом далеко не достигли того, чтобы понимать великую задачу органической жизни и органического образования форм, как это утверждается некоторыми. С решением вопроса о возникновении готовых форм и о силах, которые влияют на них изменение, являются другие задачи. Индивидуальные вариации и их причины, половое размножение и передача по наследству со всеми их запутанными явлениями, первое возникновение органической жизни на земле — вот новые задачи, требующие работы новых поколений, к пониманию которых человечество приближается, хотя и медленно, но которые теперь представляют нам, несмотря на все усилия и попытки, непонятную загадку и этим вызывают еще большее стремление к исследованию.

На эту ограниченность указывали, как на недостаток учения Дарвина, и пошли так далеко, что утверждали, что это учение не представляет большого прогресса, так как оно не приводит а, к абсолютному объяснению, а идет только от ближайшей к отдаленнейшей загадке. Мне кажется, что это воззрение лежит на неправильном понимании сущности естественно-исторических исследований; человеку не дано понять сущность всех вещей; его стремление может только направляться к тому, что - бы привести сумму явлений в конце концов к возможно , меньшему числу наивозможно простейших законов, которые он должен принять, как простые законы. Как далеко может пройти человек на этом пути, смотря по свойству его ума, нельзя определить, несмотря на все остроумные соображения; до верно то, что шаг, который заставил нас сделать на этом пути Дарвин, один ив величайших и значительнейших из всех сделанных когда либо в области естествознания.


читать далее

Содержание
 Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 Предисловие автора
 Содержание палеонтологии
 Сохранность окаменелостей
 Геологическая последовательность
 Неполнота документов
 Учение о происхождении видов
 Изменяемость видов
 Опыты приручения животных
 Географическое распространение животных и растений
 Палеонтологические ряды форм
 Палеонтологическая систематика
 Степень изменчивости
 Древнейшие фауны и Эозоон
 Родословные дерева
 Эмбриология и сравнительная анатомия
 Первоначальное зарождение
 Естественный подбор и борьба за существование
 Приспособление и мимикрия
 Зачаточные органы
 Морфологические признаки; соотношение; половой подбор
 Усовершенствование
 Дифференцировка
 Индивидуальные уклонения
 Причины изменяемости
 Расовая жизненная сила
 Вымирание
 Возражение против эволюционного учения