Oldkniga.ru - ЙМХЦХ ЯРНКЕРМЕИ ДЮБМНЯРХ

 

ймхцх


 Научно-популярные
 
Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 
 Мифы. Легенды. Эпос.
 
Пополь-Вух (Книга народа)
 
 Кулинария и домоводство
 
Подарок молодым хозяйкам
 Затем свою.
 Она фактически выставляла нам большие счета, чем.
 Им нужна некоторая.
 Вот почему они наконец.
 Как понравилась.
 Якобы секретной формулы «Кока-колы»,.
 Которая называется методом.
 Он.
 Те, кто мог.
 Уже спустя несколько.
 Очень трудно, – говорит она. – Я стараюсь.
 Возможно, самое полное.
 Моя идея.
 На него должны быть.
 Когда дело касается выбора.
 Самый драматичный.
 Если вы готовите.
 В одной.
 Продукт №2 не может позволить себе.
 Наш вице-президент по.
 Министром финансов, ,.
 Чтобы.
 Многие незнакомые люди в письмах всячески.
 Он.
 Именно тогда я начал подумывать о.
 Которым надо владеть.
 Я.
 Мне нужно.
 Как можно.
 У нас.
 Когда увидел в.
 Разве не здорово.
 А так как в.
 Некоторые люди предпочитают телевизионный экран, поскольку.
 Одного взгляда на нее, одного запаха.
 Которые не.
 Америка уже имеет промышленную политику,.
 Они также прошли «петлеобразный» курс.
 Каких результатов она достигнет в.
 Долларов», –.
 И если.
 Не только IBM, но.
 Когда крестоносцы садятся.
 Затем вам нужно выяснить.
 Посреди обеда.
 Говорят, что Ли.
 Весы.
 По существу,.
 Чтобы ответить на эти вопросы или исправить.
 Какую из них будем.
 Грозящий опасностью.
 

оНДОХЯЮРЭЯЪ МЮ:
аХАКХНРЕЙЮ ЯРЮПШУ ЙМХЦ | RSS
хЛЪ:
E-mail:

Палеонтологические ряды форм

Наблюдения над домашними животными и культивированными растениями, а также над распространением животных и растений, представляют ближайшее доказательство изменяемости видов, взятое из современной природы. Конечно старались противупоставить этому наблюдению другое, именно, что мумии животных и остатки растений, найденные в египетских памятниках, не представляют никакого основания для утверждения, что формы с тех пор изменились. Когда удивительный народ, населявший нильскую страну, бальзамировал несколько тысячелетий тому назад тела рогатого скота, кошек, крокодилов, ибисов и т, п., никто из живших тогда не думал, что эти остатки будут когда нибудь исследованы с величайшею заботливостью, что кости этих животных будут сравниваемы и измеряемы, чтобы дать решение важного научного вопроса. В то время, когда о продолжительности геологических периодов не имели еще верного или удовлетворительного представления, это могло считаться, конечно, веским доказательством; но теперь мы знаем, что срок в 4000 или 5000 лет представляет, говоря геологически, только мгновение, и что неизменяемость животных и растений в продолжение этого времени имеет не больше доказательств для постоянства видов, чем незаметное для глаз движение часовой стрелки для доказательства того, что часы не идут.

Естественно, что там, где дело идет об изменяемости видов с течением времени, прежде всего следует призвать палеонтологию в связи с геологией, решительно обратиться к ним, и они действительно дадут такие доказательства изменения видов, полнее которых едва ли можно ожидать. Конечно, противники изменяемости видов часто приводят, как весьма существенное возражение, что ни настоящее время, ни отложения прежних времен не дают нам тех полных переходов, которые должны были существовать теоретически, но мы убедимся, что это совершенное заблуждение. Если в настоящее время какая нибудь группа форм находится в состоянии изменчивости, при чем ее первоначальный ствол разветвляется, то в природе не может получиться никакая другая картина кроме той, которую представляют нам вербы, дубы, малина, розы между растениями, осетры между рыбами, Melanopsis, Achatinella, Iberis,Bussinum между моллюсками и многочисленные другие роды; далее мы увидим, что палеонтология также знакомит нас с явлениями подобного рода. Это факт, имеющий большое значение, но на него до сих пор обращали очень мало внимания, так что взгляды остаются до сих пор несогласными. При появлении „происхождения видов" Дарвин мог сказать, что отсутствие многих промежуточных звеньев в древнейших отложениях является, может быть, самым очевидным и важнейшим возражением, которое можно было сделать его теории, в то время, как опытный геолог Траутшольдъ высказал удивление, что Дарвин не воспользовался как главным аргументом в пользу своих воззрений различными переходными формами между ископаемыми видами (Trautschold.Uebergange und Zvischenvarietaten. Бюллетень Моск. Общества Испыт. природы. 1860. Т. XXXIII. стр. 519).

Теперь через 25 лет взгляды на этот предмет еще расходятся и в то время, как одни утверждают, что палеонтология дает точные доказательства верности учения о происхождении, другие, тем не менее уверены, что эта, именно, наука заключает в себе полнейшее противоречие этой теории.

Это зависят, главным образом, от того, что разные исследователи при своих наблюдениях в этой области идут различными путями, и, благодаря не одинаковому значению этих последних, имеют и очень различные взгляды; для вопроса, нас здесь ближайшим образом интересующего — изменяется ли вид или нет — решающим может быть только сравнение ближайших между собою форм из различных по времени последовательных слоев. Но тот, кто думает, что достаточно осмотреть палеонтологическое собрание или собрать в природе ископаемые из различных слоев какого нибудь профиля, состоящего из правильно лежащих один над другим слоев, и сравнить между собою эти ископаемые, чтобы сейчас же открыть большое число постепенно изменявшихся рядов форм, тот сильно ошибется, так как получить эти доказательства гораздо труднее, и, за редкими исключениями, нужно иметь очень большое количество окаменелостей из различных местностей, чтобы получить выводы и установить, по крайней мере, тот или другой ряд.

Чтобы понять это, мы должны прежде всего вспомнить о неполноте геологических и палеонтологических документов, далее вспомнить, что из обитателей суши и пресных вод прежних времен, мы имеем только самые небольшие отрывки, и что даже из морских животных нам известен, по всей вероятности, едва ли один процент форм, живших когда то. Еслибы виды, которые были найдены, распределялись равномерно по всем отделам морских животных, то, понятно само собою, было бы совершенно невозможно проследить хотя бы один единственный родословный рядъ; мы знали бы из каждого ряда или группы едва ли сотый член, и различия при подобной отдаленности форм было бы так громадно, что было бы совершенно невозможно указать связь между родственными по происхождению типами.

По счастию дело происходит иначе; во все времена некоторые роды и семейства были необыкновенно обильно и широко распространены, другие, напротив того, редки и расбросаны. Естественно, что от первых сохранилось сравнительно больше экземпляров, и если находят именно те роды, которые господствовали в продолжение длинных периодов, и сравнивают между собою их наиболее частых представителей, то удается наблюдать непосредственное изменение.

Но даже и при благоприятном материале отношения, в большем числе случаев, не так просты, чтобы существование генетических рядов было бы сейчас заметно; нужно много упорного изучения, особенного на этот предмет направленного внимания и строгой критики, чтобы прочно установить подобные факты. К сожалению число палеонтологов, которые при своих исследованиях имели бы более ввиду этот вопрос и придавали бы ему должное значение, сравнительно не велико. Кроме того разные внешние условия очень затрудняют преследование этой цели; существенное препятствие подобного рода лежит в том, что очень редко сосредоточивается в одних руках богатый материал одной и той же животной группы из различных последовательных горизонтов и многочисленных, распределенных на широкой области местонахождениях; напротив того, большая часть появляющихся работ палеонтологов представляет монографии местных форм, или описание фауны какого нибудь одного горизонта, что делает, как мне известно из собственного опыта, изучение отношений происхождения в высшей степени затруднительным. Вследствие этого число случаев, в которых постепенное изменение формы может быть прослежено через длинный промежуток времени, если само по себе и не ничтожно, то всетаки оно меньше, чем это можно было бы ожидать; во всяком случае, уже теперь можно определенно сказать, что почти везде, где имеется сколько нибудь удовлетворительный материал и где приложено соответственное этому обстоятельству внимание, там удается получить доказательство существования, по крайней мере, того или другого ряда форм.

Первый вступивший на этот путь был Гильгендорф, с его ставшими общеизвестными исследованиями пресноводных отложений Штейнгейма въ Вюртемберге (Hilgendorf. Planorbis multiformis im Steiheimer Sussvasserkalk. Monatsberichte der Berliner Akademie 1866); в тоже время Вааген различил первые ряды между морскими ископаемыми, аммонитами юрских отложений (Waagen. Formenreiche des Ammonites subradiatus. Beneske`s geognost.- palaontelog. Beitrag. Vol.II); многочисленные, более поздние наблюдения подобного рода; примкнули впоследствии к этим. Но, не смотря на это, при неполноте документов совершенно невозможно установить для большей части организмов полные родословные деревья, которые бы указывали изменения от вида к виду; даже, с точки зрения учения о происхождении, едва ли можно требовать больше того, чтобы сравнительно небольшая часть фауны была бы распределена в ряды; большая часть типов будет всегда казаться стоящими отдельно.

Палеонтологические остатки изучены в этом направлении еще чрезвычайно мало, но всетаки удалось доказать для отдельных видов из класса плеченогих, кораллов и криноидей постепенные изменения; сравнительно больше всего удалось это сделать для ископаемых мезозойного времени, и, действительно, известно для самых многочисленных типов морских раковин, именно так называемых аммонит, довольно много рядов форм; что касается других типов, то между моллюскамиPholadomya Inoceramus, Halobia, у многих плеченогих и у некоторых морских ежей наблюдаются подобные же явления. Третичное время, животные которого очень близки к ныне живущим, представляет гораздо более благоприятные условия для таких исследований; но ими еще недостаточно воспользовались.

Морские раковины третичных отложений дали изучению развития форм некоторые верные доказательства, но, не смотря на это, можно сказать вполне определенно, что здесь еще остается сделать очень многое. В истории палеонтологии играют большую роль бесконечные споры о том, все ли виды третичного времени свойственны именно ему, или же оно заключало в себе большее или меньшее число видов общих с нынешними. Одни утверждают, что хотя многие ископаемые третичного времени и очень похожи на нынешние формы, но отличаются от них некоторыми, хотя и незначительными признаками; тогда как другие не менее определенно высказывались, что в некоторых случаях формы обоих периодов вполне совпадают, а в других случаях встречаются некоторые различия, которые часто уравниваются переходными формами. В прежнее время, до появления Дарвина, было непонятно, и должно было быть источником продолжительных споров, имеем ли здесь дело с различными видами, или с изменением одного и того же; теперь дело стоит иначе; мы видели уже следы изменяющихся рядов, и остается только пожалеть, что не сделано больше, чтобы обнаружить научныя сокровища,. здесь скрытые.

Я приведу из многих примеров в этом направлении только один, который тем важнее, что он был найден и сообщен одним точным исследователем за несколько лет до появления учения Дарвина, без всякой теоретической, предвзятой мысли, и без надежды, что подобный случай будет когда нибудь иметь значение в вопросе изменения видов. При описании третичных моллюск окрестностей Вены М. Гёрнес (M.Hornes Die fossilen Mollusken des Wiener Tertiarbeckens Bd.1) указывает, что миоценовая форма, которую обыкновенно обозначают именем Cancellaria Cancellata отличается довольно значительно от ныне живущего типа этого вида, но что их нельзя разделить на отдельные виды, так как лежащие между ними по времени формы из плиоцена представляют переход от одной к другой. Итак он признал факт постепенного изменения, но естественно указывает на него в форме соответствующей тогдашнему пониманию.

Тоже наблюдается у некоторых ископаемых млекопитающих позднейшего периода и у некоторых растений того же времени; особенно велики кажутся изменения, которым подвергаются раковинки корненожек, большею частью микроскопических, носящих раковину, низко организованных животных.

По мнению многих исследователей, каковы: Карпентер, Бреди, Руперт Джонс и Паркер они представляют со времени их появления в каменно-угольных образованиях и до настоящего времени — хаос переходящих одна в другую форм, между которыми роды и виды можно установить только вполне произвольно. Конечно, изложение этих исследований не таково, чтобы из него можно было узнать, что следует здесь считать неустойчивым вариететом, и что приписать постепенному изменению во времени, и поэтому эти взгляды не разделяются всецело другими очень основательными знатоками этих животных; тем не менее кажется точным, что в этой области форм можно встретить самые обширные ряды форм, какие только теперь известны.,

Особенно полные ряды доставили третичные пресноводные моллюски; это может казаться противоречием сказанному раньше о чрезмерной неполноте наших познаний о наземных и пресноводных ископаемых. Но, если даже о совокупности этих форм известно еще очень мало, то всетаки естественно, что если сохранилось отложение внутреннего моря, то возможность наблюдения постепенного развития его фауны должна быть особенно благоприятна. Во многих случаях некоторые группы форм развились самостоятельно в подобном водном бассейне, и тогда естественно все типы и переходныя между ними формы встречаются вместе, на небольшом пространстве, тогда как подобные морские находки часто бывают разделены между собой пространством более чем в сотни миль.

Как пример постепенно изменяющегося ряда форм могут быть приведены здесь изменения некоторых моллюск из рода Ракита. В юго-восточной Европе во время некоторого отдела верхнетретичного периода существовало несколько больших пресноводных озер, из которых одно занимало теперешнюю Венгерскую низменность, другое западную Славонию, третье — часть Румынии; другие находились в теперешней Албании у Ипека, в различных частях Греции, и в тех местах, которые теперь заняты отчасти Эгейским морем, и т. д. В этих водных бассейнах жило множество моллюск, отличающихся или величиной, или красотой, или богатством украшений; многие из них имеют близкое родство с видами, живущими теперь в Китае и Северной Америке. Самую красивую форму раковины имеют осадки Западно-Славонского озера, представляют, чрезвычайно мощный ряд слоев песка, глины и угля. Число видов, известных оттуда, доходит уже теперь до 200, и все ещё новые находки добавляются к этим; так что можно с достоверностью сказать, что богатство еще далеко не исчерпано.

Ископаемые распределены неравномерно в этих мощных слоях; иногда на значительном пространстве не находят и следа их, тогда как в отдельных прослойках они так скоплены, что в некоторых местах роскошнейшие остатки можно сгребать в мешки лопатами. Если сравним экземпляры из различных раковинных прослоек, разделенных между собою большими промежуточными отложениями без ископаемых, то увидим, что каждая прослойка имеет особенные формы, и только очень немногие из последних проходят через два или несколько подобных горизонтов. Если мы возьмем, например, наиболее часто встречающийся и самый известный род Viviрага или Рaludina (Neumayr undnPaul. Die Congerien und Paludinenschichten Westslavoniens. Abhandl.d.geolog. Reichasanstalt.Bd.VII), то почти каждая форма из известного горизонта является очень похожей на подобную из ближайшего, более древнего горизонта, но все-таки отличается от нее определенными признаками, и чем более расстояние между двумя слоями, тем более различаются и организмы.

Точное исследование открывает еще и другой важный факт; главная форма каждого отдельного слоя бывает большею частью устойчива, и представляет сравнительно мало уклонений, но все-таки всегда встречаются, по крайней мере, отдельные, уклоняющиеся экземпляры, которые приближаются отчасти к формам ближайшего высшего горизонта, отчасти ближайшего более глубокого, и при помощи этих, большею частью довольно редких вариететов удается установить несколько рядов форм, крайние члены которых связаны между собою последовательными переходами.

Прилагаемый рисунок (фиг. 4), дает подобный ряд форм очень длинный и полный, начальные члены которого происходят из самых глубоких слоев, а конечные члены из очень высокого уровня палюдиновых слоев; первоначальная форма, получившая название Ра1. Nеumауri (фиг. 4 а.) совершенно имеет вид обыкновенных представителей рода, какими они и теперь еще встречаются в наших странах, и она стоит близко к ныне живущей Ра1. unicolor из Средиземноморской области, тогда как фиг. 4. к. Ра1. Ноегnеsi принадлежит к особенной группе, встречающейся теперь только в С. Америке и в пресноводном озере Тали-фу в Китае (провинция Юннан), и для, которой создан был самостоятельный род Тulotomа.

Было бы излишним приводить здесь большее число других примеров, в которых повторяются подобные отношения; в некоторых случаях постепенное изменение достигало такой степени, что тому, кто не знал о существовании переходов, степень эта казалась достаточной для основания нового рода, и сильно превосходила общепринятые в пределах данной группы видовые различия. Это служит непосредственным, очевидным доказательством того, что изменение вида совершается с течением времени путем постепенного накопления небольших различий; другое толкование этих фактов кажется мне совершенно невозможным.

Но все таки этот вывод не остался без возражений. Верность фактических наблюдений в большинстве случаев не подвергалась сомнению; даже противники учения об изменении видов откровенно признавали это, но пытались дать фактам другое толкование. Отдельные, один за другим следующие члены подобного ряда форм обозначают по примеру Ваагена именем «мутаций»; одновременные же, принадлежащие одному времени или слою, изменения называют вариететом или вариацией. Вот и пытались показать, что вариететы и мутации ни в чем существенно не уклоняются один от другого, что последние представляют просто только вариететы, временно последовательные, а не изменяемость видов в смысле Дарвина, и что существование мутаций не позволяет сделать вывод в пользу учения о происхождении, если подобные колебания и вариететы наблюдаются между формами одного и того же времени.

Что очень значительные, одновременные вариететы одного вида могут встречаться один подле другого — это общеизвестный и всеми признанный факт; как подтверждение ему могут служить крайние формы живущего теперь в озере Тали-фу, в южном Китае моллюска Фиг. 5. Ра1udinа Маrgerianа близкого с выше изображенным рядом форм Ра1. Nеumауri – Ноегnеsi Что касается значения подобных находок, то следует прежде всего отметить, что существование подобных вариететов ни в каком случае само по себе не свидетельствует против постепенного изменения в смысле учения о происхождении видов; даже сам Дарвин считал существование одновременных, колеблющихся изменений несомненным условием правильности и возможности его теории.

Ошибочность заключения, что в рядах форм нет существенного различия от одновременных вариететов, происходит во первых от того, что при длинных рядах, которые могут быть прослежены через продолжительную последовательность слоев, разница между первоначальными и конечными членами гораздо значительнее, чем наибольшая разница между одновременными изменениями, проявляющимися у животных того же отдела. Возвращаясь к упомянутому примеру Славонских палюдин, скажем, что степень различия, которая наблюдается между индивидуумами одного и, того же горизонта, даже в. различных местностях, очень незначительна и совершенно исчезает сравнительно с расстоянием, которое расделяет Ра1. Nеumауri от Ра1. Ноегnеsi, и даже если мы возьмем самый уклонившийся пример изменчивости, который только известен между палюдинами, именно выше изображенную Ра1. Маrgerianа из Талифу, то и здесь различие будет значительно меньше, чем в том ряду форм, о котором идет речь (Нужно также упомянуть, что гладкий вариетет Viv. Маrgerianа есть собственно возвратная форма).

Особенно хороший пример в этом направлении дают некоторые аммониты из юрских образований. Аммониты — это моллюски из класса головоногих, которые подобно живущему Nautilus имеют раковину, свернутую спиралью в одной плоскости и разделенную многочисленными поперечными перегородками на камеры (фиг. 6). Перегородки этих камер у многих форм имеют очень сложное строение, при чем они бывают очень нежно рассечены и расветвлены на краях. Во многих случаях видно, что последовательный мутации какого нибудь ряда форм отличаются все более и более сложным строением перегородок или септ.

Фиг.6. Раковина Кораблика (Nautilus), расрезанная продольно, чтобы показать жилую камеру, занятую телом животного, и расположение воздушных камер, отделенных одна от другой известковыми перегородками. (По Овену).

Напр. в роде Phylloceras можно прекрасно проследить постепенное изменение подобного рода (фиг. 7). На прилагаемом рисунке (фиг. 8) изображены характерные части этих перегородок ряда, последовательных по возрасту мутаций, которые позволяют распознать все более осложняющееся разветвление у более молодых геологических форм. Факт изменения выступает очевидным образом при первом взгляде, и здесь он имеет особенное значение, так как дело идет о группе форм, члены которой варьируют чрезвычайно мало. Я долго занимался подробнейшим изучением Phylloceratetia, имел в своих руках более материала для их изучения, чем всякий другой палеонтолог, и пришел к убеждению, что мало есть групп форм, в которых у одновременно встречающихся индивидуумов, одного и того же вида было бы так мало различий, и если таковые существуют, то они касаются всех возможных других признаков, но не формы перегородок между камерами; конечно и в этом признаке нет полного совпадения, но различия так незначительны, что нужно очень тонкое понимание и большую опытность и привычку в этом направлении, чтобы их увидать. Но хотя именно этот признак почти не изменяется у одновременных экземпляров, он сильно изменяется в последовательных геологических подрасделениях.

Из подобных, не редких примеров, которых можно было бы привести значительное число, вытекает, что вариететы существенно отличаются от постепенных мутаций, если даже последние произошли от накопления индивидуальных изменений. Эти факты нисколько не изменяются от того, что, во многих случаях, где имеются лишь небольшие части генетических рядов очень изменяющихся типов, не удается пока еще указать различие между вариететом и мутацией.

Еще являются и другие особенности, которые отличают мутации как нечто особенное от вариететов; так, во первых, в каждом ряду появляется обыкновенно определенное направление изменений, так что в длинном ряде слоев одни и те же признаки изменяются в одинаковом направлении. Если рассмотреть со вниманием оба изображенные здесь ряда, то можно заметить, что они, переходя от одного члена к другому, приближаются без значительных колебаний и отклонений по прямой линии, к конечной форме. Если бы мы имели глиняную Ра1. Nеumауri и захотели бы ее простейшим и кратчайшим путем переделать в Ра1. Ноегnеsi., то едва ли мы могли бы поступить иначе, чем сделала это природа.

Другой факт, иногда наблюдаемый и имеющий большее значение — тот, что различные члены одного ряда претерпевают одинаковые изменения; и тогда, как часть признаков равномерно изменяется с течением времени в одном направлении, другая часть признаков изменяется неправильно, и каждая мутация развивает один и тот же круг вариететов. Решающим выводом кажется мне тот, что, на сколько мы знаем, неизвестен ни один случай, в котором ряд форм возвращался бы к своему основному типу; но существуют так называемые возвратные ряды у которых один признак, который был развит раньше, с течением времени исчезает; при этом никогда не бывает полного возвращения к пункту отправления, но всегда возникает новая, не существовавшая раньше форма с самостоятельными признаками.

Все эти факты совершенно опровергают возражение, что мутации предоставляют только специальную форму образования вариететов и от этих последних не отличаются существенно. Конечно тот, кто будет против принятия постепеннаго изменения вида, вследствие какого нибудь непобедимаго личнаго предубеждения, стоящаго вне круга строго научных наблюдении, и кто не даст себя убедить доказательствами, тот может успокоиться подобной отговоркой; но ей не должно придавать научного значения. Гораздо ничтожнее кажутся другие возражения; так напр. было указано, что мутации приносят с собою только такие изменения, которые не важны в физиологическом смысле, и для жизни и ее отправлений имеют мало значения. Но, даже согласившись с верностью этого утверждения, никто не настаивал, насколько мне известно, на том, что виды должны отличаться по признакам важным в физиологическом отношении; и так как обыкновенно бывает противуположное, то этому воззрению нельзя придавать никакого значения.

Другое возражение состоит в том, что в некоторых областях, даже при очень богатом материале, не были указаны ни ряды форм, ни мутации; но именно этим и признается существование их в других случаях. Если-бы эти наблюдения были верны, то из них следовало бы, что для одних групп органическаго мира возникновение новых форм происходит через постепенное изменение, а для других через постоянно повторяющиеся новые творения, утверждение, к которому никто не захочет присоединиться; здесь возможно только предположение, что в подобных случаях существование рядов, разъяснение которых к тому же вовсе не легкая задача, было просмотрено. Во всяком случае, должно произвесть сильное впечатление, если известный ученый, который посвятил большую часть своей жизни изучению ископаемых остатков определенной группы растений или животных — сбавляет, что результаты его исследований при безпристрастном рассмотрении их, ни в каком случае, не подтверждают учения об изменении видов, а напротив того, говорят за неизменяемость типов (Geologial Magazine.1877 Bd. XIV pag.145 199). Но точное исследование показывает без исключения, что этот вывод основывается единственно на незнании того, что вообще можно ожидать, с точки зрения учения о происхождении от изучения ископаемых. Так, напр., один известный палеонтолог, занимавшийся почти 40 лет изучением почти исключительно одного отдела класса беспозвоночных, признает, что по его наблюдению, во многих случаях, могут быть доказаны переходы от вида к виду; но так как главные подрасделения этого класса не соединены между собою промежуточными формами и при этом некоторые роды остались почти без изменения с Силура до настоящаго времени, то он и считает свои выводы, не подтверждающими учения о происхождении; тогда как согласно изложенному здесь воззрению эти выводы указывают нам как раз то, что можно было ожидать с точки зрения учения Дарвина.

Конечно, возможна еще отговорка, что все члены ряда форм, соединенные переходами — принадлежат одному виду; что, как- бы они не изменяли свои признаки, они составляют вестами один вид. Понятно, что подобное утверждение не может считаться серьезным, так как, во всяком случае, с течением времени наступало изменение вида; если же это верно; то защита воззрения, жертвующего сущностью вида, чтобы спасти его название, может считаться довольно невинной забавой, особенно, если принять во внимание, что ряды форм еще и разветвляются и наконец приводят к двум одновременным конечным формам отличающимися и между собою, и от родоначальной формы. Прилагаемый рисунок (фиг. 9) дает подобный пример пресноводных моллюск из славонских палюдиновых слоев Melanopsis harpula геологически древнейшая, коренная форма, Ме1. с1аvigra и slavonica очень различные между собою ее потомки, которые появляются в одних к тех же отложениях и местностях без промежуточных членов.

При подобных обстоятельствах, мы можем считать, что изменяемость видов во времени установлена палеонтологическими и геологическими детальными исследованиями и остается только пожелать, чтобы эти факты больше обращали на себя внимания. Непризнание их зависит от того, что для доказательства существования рядов нужно много материала и много труда, так что самим трудно убедиться в верности фактов. Я занимался изучением этого вопроса почти исключительно 10 лет, и за все это время нашел только один пример, в котором возстаповление рядов было настолько легко, что могло поразить каждого наблюдателя, эта единственная местность лежит к сожалению не в Европе.

В 1874 г. я посетил остров Кос у берегов Малой Азии, о котором я знал по предварительным работам Фарбеса и Шпрата, что в его верхне-третичных отложениях, в последовательных напластованиях заключаются различные, .близко друг к другу стоящие видоизменения палюдин (Travels in Lycia. Vol.II pag. 199); вследствие не вполне точнаго указания этих предшественников, я долго не мог найти места с палюдинами; впродолжение девяти дней я исходил большую часть острова, и снял его геологическую карту. Я видел много научно интереснаго и любовался чудными видами на море и на острова с гор, поросших вечно зеленым лесом; но моей главной цели — изменяющихся палюдин я не достиг; наконец, в последний день моего неотложнаго отъезда я посетил крайний западный конец острова, до которого я раньше не доходил. Я поднялся вверх по небольшому оврагу, прорезывающему склон между городом Кос и мысом Люро, и нашел здесь, наконец, то, что так долго и напрасно искал раньше.

Это было, действительно, в высшей степени интересное зрелище, и я не колеблюсь отнести профиль, который видел на этом маленьком расрезе, к самым поучительным и удивительным геологическим явлениям, какие только существуют. В светло-сером известковом мергеле лежат, расположенные в большом числе, белоснежные раковины палюдин; внизу совершенно гладкая, овальная форма, которая принимает постепенно конусообразную форму, у которой образуются потом по бокам оборотов углубления по обеим сторонам которых появляются позже заметно выступающие кили. При этом экземпляры распределены так равномерно в породе, что достаточно подняться по склону с опущенными вниз глазами, чтобы проследить развитие всего ряда форм вполне ясно и полно. По моему глубокому убеждению, было бы достаточно взять по дороге, на удачу, на расстоянии 10 сантиметров друг от друга в вертикальном направлении, по хорошо сохранившемуся экземпляру, чтобы составить весь ряд форм. Эта местность должна убедить даже скептика, сомневающагося в действительном существовании изменяющихся типов (Denkschriften der Akademie Bd. XI. 354).

Подобный факт важен не только в этом отношении, но он и. другие сходные случаи имеют еще больше значения для решения очень важного вопроса, о котором уже очень много раз говорилось.

Некоторые натуралисты, благодаря удивительной связи, существующей во всех областях органическаго мира, убедились в существовании генетической связи между отдельными формами последовательных периодов, но они отказываются принять, что виды изменяются совершенно постепенно и просто через накопление индивидуальных отклонений, они отрицают подобный взгляд, т. е. теорию трансформизма и вместо того склоняются ко взгляду, что превращение одного вида в другой совершилось внезапно, сразу, что происходила „перечеканка".

Действительно, почти все доводы в пользу изменяемости, полученные при изучении географическаго распространения животных и растений согласуются как с одним, так и с другим взглядом, а опыты приручения говорят против внезапного изменения. Между рядами форм, известными в палеонтологии, существует много таких, между которыми неизвестны все переходы между отдельными членами, но у которых отдельные мутации хотя и стоят так близко одна к другой что их невозможно отделить в разные виды, (в смысле прежних систематиков) но они все-таки не связаны между собою полными переходами. Такие прерывающиеся ряды хорошо совпадают с теорией перечеканки, но на ряду с ними имеются многие полные ряды форм, и между ними, одним из замечательных является ряд палюдин с острова Коса, потому что в нем каждая отдельная ступень появляется одинаково часто и в одинаковом количестве, тогда как обыкновенно промежуточные члены между отдельными мутациями появляются гораздо реже, чем типичные представители (В последнее время Эймер возвратился опять к возможности внезапного изменения видов. (Е. Еimег. Die Entstehung der Arten auf Grund von Vererben erworbener Eingenschaften.Iena 1887 S. 49 ff ). Он считает возможным, что изменение какого нибудь признака влечет за собою соотвествующее вменение одного или иногда нескольких других признаков, таким образом, возникает внезапно новая форма. Я не могу присоединиться к этому взгляду; если даже параллельно с изменением первого признака изменяются и другие, то, первоначально, все эти новые особенности вызывают лишь слабые уклонения от первичной формы и требуется накопление их в течение долгого времени, чтобы вызвать большие различия и возникновение новаго вида. Я не могу также признать единственный известный пример, случай с аксолотом, доказательным в пользу внезапного изменения, но считаю объяснение, данное этому Вейсманом, вполне верным).

Но если существование полных рядов исключает принятие внезапных изменений, то и обычная редкость переходных форм является фактом, требующим объяснения. Во всяком случае, это явление должно отчасти быть отнесено на счет условий распределения ископаемых, и может быть объяснено тем обстоятельством, что очень часто в некоторых отдельных случаях ископаемые лучше или чаще сохраняются или более доступны для извлечения. Но этого не достаточно для полнаго объяснения, именно потому, что вышеупомянутые явления наблюдаются и тогда, когда исследуемый материал собран из различных, далеко друг от друга лежащих пунктов. Поэтому мы принуждены принять, что обыкновенно при развитии рядов, более короткие периоды быстрых изменений чередуются с продолжительными периодами относительной устойчивости, как это и было уже высказано самим Дарвином и многими его приверженцами

Но что и этот закон не без исключений и что при некоторых, совершенно еще не известных условиях форма может оставаться в состоянии более продолжительного но степени изменения, — доказывает нам вышеупомянутые находки на острове Кос.

Точным доказательством постепенного изменения видов сделан первый большой шаг, твердо установивший основной факт в области учения о происхождении. Но хотя великий шаг и сделан, но он только первый шаг, и к нему непосредственно примыкает целый ряд более или менее важных вопросов; ближайший и может быть самый зависимый между ними тот — как при этих условиях должно относиться к видам, этому основному понятию современной систематики, должен ли он быть сохранен и с какими ограничениями, и как относится вид к рядам форм и мутациям?


ВХРЮРЭ ДЮКЕЕ

яНДЕПФЮМХЕ
 Корни животного царства. Введение в науку о происхождении животных
 Предисловие автора
 Содержание палеонтологии
 Сохранность окаменелостей
 Геологическая последовательность
 Неполнота документов
 Учение о происхождении видов
 Изменяемость видов
 Опыты приручения животных
 Географическое распространение животных и растений
 Палеонтологические ряды форм
 Палеонтологическая систематика
 Степень изменчивости
 Древнейшие фауны и Эозоон
 Родословные дерева
 Эмбриология и сравнительная анатомия
 Первоначальное зарождение
 Естественный подбор и борьба за существование
 Приспособление и мимикрия
 Зачаточные органы
 Морфологические признаки; соотношение; половой подбор
 Усовершенствование
 Дифференцировка
 Индивидуальные уклонения
 Причины изменяемости
 Расовая жизненная сила
 Вымирание
 Возражение против эволюционного учения
 



Вулкан казино